Чтение онлайн

Изначально металл был исключительно редким и ценным материалом, предметом роскоши: в ранние периоды он представлен в украшениях. Речь идет как о золоте и серебре, так и о меди, которая, впрочем, редко встречалась в природном состоянии и, как правило, извлекалась из минералов при помощи огня и древесного угля. Уже в эпоху неолита, как мы видели, активно разрабатывались рудники для поиска кремня лучшего качества. Рудокоп бронзового века воспользуется этим опытом, например, в штольнях Миттерберга (Тироль). Но позднее использование олова или свинца для извлечения меди потребовало более глубоких знаний и сложных операций: металл добывался в форме минерала, а следовательно, необходимо было отделить прожилки скальной породы, которые окружали частицы металла, и обработать затем минерал более или менее сложным способом до его восстановления. Распространение продукции из металла позволило постепенно заменить камень в изготовлении оружия и орудий труда. Благодаря плавке и литью в формах появилась возможность придавать металлу желаемые формы, соответствующие практическим потребностям человеческой деятельности. С другой стороны, металл казался вечным: отслужившее орудие можно было отлить заново. Кроме того, орудие становилось ценностью не только с точки зрения труда, который затрачивался на его изготовление, но и с точки зрения материала, из которого оно было сделано. Характерное для эпохи неолита соответствие предназначения и материала, действительная стоимость которого была ничтожной и незначительной, а производство — длительным и сложным, заменяется противоположным отношением. Ценность необработанного металла была изначально весьма вариативна и зависела от качества добычи и очистки, а также от удаленности металлоносных залежей. Когда медь была заменена бронзой, более прочным сплавом, последняя стала особенно важна, так как зачастую сурьму, свинец или олово, необходимые для производства сплавов, приходилось искать в довольно удаленных районах. Несложно, таким образом, понять, чем бронзовый век отличается от предыдущего периода, когда оседлость, связанная с автаркией общин, препятствовала подобному динамизму отношений и обмена.

Изобретение металлообработки на Ближнем Востоке вскоре дополнили другие технические открытия, значение которых было таким же решающим в некоторых отношениях и которые также в значительной степени способствовали наступлению бронзового века. В целом это результат ускорения в техническом плане и сближения различных элементов хозяйствования. Использование домашних животных, деревянной сохи и бронзового лемеха способствовало появлению плуга. Именно это позволило значительно увеличить возделываемые площади и предопределило невероятный прогресс в урожайности по сравнению с традиционными перепашками, осуществлявшимися вручную. Также начинает использоваться колесо, а позднее колесница. Первые модели колесницы из глины или камня появляются в Шумере и датируются концом 4-го тыс. до н. э. В это время в качестве тяглового животного использовался осел, тогда как лошадь получает эту роль гораздо позже — в 3-м тыс. до н. э. Египет в этом отношении проявил значительное отставание: знания о военной колеснице принесены сюда вторжением гиксосов лишь чуть ранее середины 3-го тыс. до н. э.

Еще раньше был отмечен другой способ использования колеса — в виде гончарного круга, появление которого в Месопотамии восходит к эпохе Обеида. Наконец, в течение 3-го тыс. до н. э. совершенствуется тот вид транспорта, небывалый подъем* которого ожидается в последующие тысячелетия в Средиземноморье, — корабль. Простая лодка-однодревка, какая изготавливалась из дерева еще в эпоху мезолита, постепенно увеличивается и требует искусной плотницкой работы, до тех пор пока к началу 3-го тыс. не появятся первые паруса.

Все эти технические инновации, быстро распространившиеся на периферии Ближнего Востока, имели значительные экономические и социальные последствия. Повсюду в деревни Запада, так же как в новые города Востока, проникает новое понятие — функциональная специализация. Неолитическое общество в целом было эгалитарным и однородным: все выполняли в нем сравнительно одинаковую работу. В бронзовом веке организация общества стала более сложной — некоторые индивиды закрепили за собой узкоспециализированные сферы деятельности. Так появились, наряду с земледельцами и скотоводами, возницы, управлявшие колесницами, гончары, кузнецы (металлурги). Металлургические операции особенно разнообразны. Нельзя было сразу стать рудокопом, литейщиком, изготовителем готовой продукции, — каждый этап производства предполагал свою тонкую и упорную работу, которая требовала много внимания и активности. Рядом с ремесленниками складывались новые социальные группы: торговцы, лица, специализировавшиеся на поиске металлов, необходимых для сплавов, для производственных центров; бродячие кузнецы, которые искали новые рынки и обменивали оружие и орудия труда на легко транспортируемую продукцию: животных, которых можно было гнать впереди, янтарь, который перевозили по древним дорогам эпохи неолита — первым торговым путям.

Становление новых социальных групп, состоявших одновременно из производителей того или иного товара и его распространителей, сопровождалось их объединением в хорошо вооруженные группы, способные защитить свое имущество, запасы металла или изделия из него, но нередко действовавшие при помощи силы и не гнушавшиеся обыкновенных грабежей — так называемого «сухопутного пиратства».

Выше уже было сказано, что животные служили денежным эквивалентом при обменах между торговцами и земледельцами. Распространение скотоводства в Европе было неразрывно связано с распространением металлообработки. Владение стадами и запасами металла, легко заменявшими друг друга, служило новым признаком богатства в этой динамично развивавшейся экономике. Ремесленные производители и скотоводы разгадали основные движущие силы новой экономики, составив два доминирующих общественных слоя и отодвинув на второй план земледельцев, продукцию которых было сложнее транспортировать.

Вероятно, бронза использовалась сначала для производства оружия. Более долговечное, более прочное, чем оружие из камня, новое металлическое оружие положило начало безусловному военному превосходству тех, кто им обладал. Уже в эпоху неолита некоторые укрепления, явно не предназначенные для защиты от диких животных, свидетельствовали о существовании борьбы и соперничества, если не о войнах. Перенаселение, так же как накопление ресурсов, породило потребность в новых землях и вызвало столкновения между различными группами за обладание территориями. Защита рудников, поиск новых месторождений, а также металлов для производства сплавов, контроль над ключевыми пунктами, отвечающими за снабжение металлами или их распространение, создавали новые поводы для конфликтов. Грабеж и завоевания казались еще более прибыльными, чем торговля и земледелие. Война, с военными миграциями или без них, могла быть спровоцирована также неурожаями. Как бы там ни было, она порождалась в тех обществах, которые достигли иерархичной организации с доминированием вождей.

В силу того что речь шла о защите интересов, завоевании или ограблении соседей, постепенно выделяется военная аристократия, состоящая из вождей и их воинов. Этому способствовало также развитие военного дела, а именно появление боевых колесниц и становление военного мореходства. Первые армии и воинственные народы также появились на Ближнем Востоке и в Европе в эпоху бронзы.

Довольно сложно дать единое определение обществу, искусству и верованиям этого периода, который характеризуется распространением новых техник в зонах весьма разнообразных, адаптированных к различным географическим регионам, где прочные неолитические и еще более древние традиции продолжали влиять, в частности, и на взаимоотношения людей. Тем не менее можно выделить некоторые тенденции, такие как индивидуализация погребений, появление новых погребальных обрядов, развитие патриархальных обществ. Но большинство верований и даже образ жизни остаются связанными с предшествующими эпохами. Вариативность культур, как было показано выше, — еще одно проявление взаимных отношений. В связи с интересующими нас сюжетами европейской истории нужно, наконец, отметить, что именно в это время все более усиливаются различия между Западом и Востоком.

В 4-м тыс. до н. э. трансформация восточных неолитических цивилизаций в цивилизации металлургические совершалась постепенно. Металлообработка здесь появилась очень рано и была связана с урбанизацией и политической централизацией. По этому поводу отмечают, что на формирование центров не влияло расположение месторождений металлов. Так, аллювиальная долина Месопотамии не содержала ни камня, ни строительного дерева, ни металла, и, вероятно, металлургия была развита лишь в периферических горных районах, богатых минералами. Но долина смогла достичь взлета именно в районе оседлого земледелия, сложившегося между Тигром и Евфратом. Местные земледельцы должны были организовать многочисленные сообщества, централизованные и дисциплинированные, чтобы успешно завершить необходимые ирригационные работы для обработки плодородных, но засушливых земель, расположенных между двумя реками. Накопление богатств, демографическая плотность, централизация власти и ресурсов создали условия для распространения ремесленного производства: сельскохозяйственный урбанизм вызвал к жизни центры производства и центры потребления, которые впоследствии стали центрами распространения. Однако в Египте, несмотря на упомянутое ранее технологическое опоздание, это позволило создать первую унитарную империю. В Месопотамии ни один местный правитель, ни один город-государство не достиг до конца 3-го тыс. до н. э. доминирующего положения. Непрерывные войны между городами, бесчисленные оборонительные войны, которые спорадически велись против горных народов-грабителей, долгое время препятствовали этому объединению, иллюстрируя также сложную эволюцию городов-государств в более крупные политические организации даже в классический период. Только лишь при Саргоне Древнем (ок. 2340 г. до н. э.) и Хаммурапи (ок. 1800 г. до н. э.) появятся первые восточные империи.

В 3-м тыс. до н. э., когда первые центры производства уже обрели пропорции больших городов, были окружены мощными стенами и отличались распространением грандиозных памятников, колонизация и торговля привели к зарождению новых центров на периферии. Северо-запад Малой Азии, Сирия и Ливан, Киклады и Кипр, Крит и территории до самой континентальной Греции постепенно оказываются затронуты экспансией металла и металлообработки. Большинство этих районов познали раннее развитие в предшествующий период и, таким образом, представляли собой перспективные рынки для восточных торговцев, были удобны для колонистов-металлургов, снабжаемых металлом из их родных городов или с близлежащих рудников. На этом первом этапе экспансии Анатолия, с одной стороны, и СирияФиникия — с другой, играли главную роль. Приморские караванные города Библ и Угарит, центры торговли и металлургии (благодаря меди с Кипра), интенсифицировали товарообмен между двумя берегами Эгейского моря и способствовали распространению металла, если верить недавним находкам, до Адриатики и Центральной Европы. К востоку от Анатолии находилась Троя, ставшая задолго до Гомера и ахейцев опорным пунктом на континентальной дороге, которая вела из Месопотамии на Балканы через Геллеспонт. Она также была связана с островами Эгейского моря и играла роль посредника между континентальными и морскими потоками. Отсюда проистекала ее значимость, а притязания, объектом которых она стала, объясняют ее последующее разрушение.

С эпохи неолита острова Эгейского моря играли своеобразную роль. Некоторые из них обладали своими природными богатствами: например, Кипр был островом меди, Мелос — обсидиана, Парос славился своим мрамором. Но некоторые недостающие ресурсы приобретались лишь посредством торгового обмена. На Кикладских островах в 3-м тыс. до н. э. расцветает фигуративное искусство, очень схематизированное, можно сказать рационализированное, образцы которого — небольшие статуэтки из мрамора, изображавшие Богиню-Мать, — в эпоху неолита были распространены до самой Сардинии. Круглые сводчатые гробницы из камня предвосхищали микенские толосы. С конца 2-го тыс. до н. э. наблюдается заметный взлет урбанизации, отдельные стороны которой не могли не затронуть Трои — несомненно, самого блистательного из городов, руины которого исследованы Шлиманом.