Чтение онлайн

– Что ты имеешь в виду? – Спросил Асума, а Шикамару еще некоторое время молчал, формулируя мысль.

– Какаши-сенсей снимет протектор, заявится в таком виде на точку черного рынка и спросит о самых крупных заказах. Ему перечислят несколько штук, и он выберет тот, что нужно. И так мы сразу выйдем на заказчика, но, конечно, при этом мы упустим члена Акацуки.

Предложение Шикамару было простым, легковыполнимым и совершенно безопасным для Рецу. Какаши это устраивало полностью, и, после того, как они обсудили детали, он поспешил к ней, чтобы сообщить, что сегодня же начинается эта операция. Токугава сидела на балконе и мечтательно наблюдала за облаками. Она слышала, как он вошел, но не обернулась. Какаши подобрался к Рецу, присаживаясь сзади, и обвил ее руками, кладя свой подборок к ней на плечо.

– Я слышала разговор, так что, можешь не пересказывать, - она погладила его по руке, и Какаши вдохнул аромат ее волос. Он был свежим, но в нем чувствовалась горечь от табачного дыма.

– Ты нервничаешь?

– Я понимаю, что это твоя работа, и все с тобой будет хорошо. Но сложно отпустить тебя сейчас, когда я… так привязалась.

Какаши достал из кармана коробочку и протянул ее ей. Рецу развернулась к нему лицом и удивленно вскинула брови. Она явно не ожидала такого, залилась краской, и Какаши вдруг это очень понравилось в ней. Еще одна новая грань. Рецу неторопливо открыла коробочку, и вся засияла. Заколка хоть и была простой, но очень красивой и особенной.

– Она прекрасна, - Рецу тут же заколола волосы на одну сторону и, приспустив его маску, поцеловала Какаши. – Спасибо.

– Я вспомнил, что на твоем гребне тоже были такие камни, и решил…

– Да, спасибо, у меня как раз в этом доме нет ничего, чем я могла бы закрепить волосы.

Все мужчины вокруг Токугавы постоянно словно соревновались между собой, одаривая ее немыслимыми подарками. И Рецу это нравилось, в какой-то момент она даже поняла, что уже давно сама не приобретает кимоно или украшения, хотя вполне может позволить себе любую покупку. После таких даров они всегда ждали от нее чего-то в ответ, но не получали этого в итоге. А теперь Рецу смотрела на Какаши, который совершенно без повода и задней мысли сделал подарок. Он прекрасно понимал, что Токугава и так отвечает ему взаимностью, и ему не нужно было производить на нее еще больше впечатления, и Какаши не из тех, кто станет хвастать размером своего кошелька. Обладая нужной суммой, купить дорогую вещицу может любой человек, и много ума или души для этого не нужно. Но сделать подарок особенным, вспомнив первую встречу, смог только Какаши. Рецу не стала ему говорить о том, что на том гребне у нее были не аметисты, а фиолетовые бриллианты. Раньше она обязательно бы обратила на это внимание, но сейчас ей не казалось это чем-то важным.

– Ты в этой маске выглядишь очень опасным, - сказала Рецу, когда натянула тряпочку обратно на его лицо. – Но так не хочется отпускать тебя одного.

– В любом случае тебе придется к этому привыкнуть, - сказал Какаши, а Рецу забралась к нему на колени, обнимая его за шею. – Я всегда буду уходить на миссии.

– Уж не думаешь ли ты, что я стану держать тебя? – Скептически посмотрела на него Токугава. – Если должен идти куда-то, просто иди. Мне, конечно, будет страшно за тебя, но я не стану тебе запрещать чего-то, и уж тем более ставить перед выбором между мной и любимой работой.

Какаши не ожидал такого, ведь привык выслушивать от своих бывших раздражительные упреки по поводу слишком длинных или слишком опасных миссий, о том, как они устали ждать, как изводят себя, беспокоясь, жив он или нет. А Рецу с такой легкостью призналась, что хоть и будет переживать, но не собирается упрекать его в любви к такого рода работе. Его это и порадовало, и огорчило одновременно. Радостью было встретить кого-то, кто понимает его и принимает такой образ жизни. Но расстроило Какаши то, с какой легкостью она отказалась от борьбы.

– В свою очередь замечу, что жду от тебя того же, - предупредила его Токугава, словно отвечая на его последнюю мысль. Теперь стало ясно, почему она не станет его упрекать. – Мой бизнес требует много времени. И если сегодня я полдня сижу в четырех стенах, это не значит, что так проходят все мои дни. Я, как и ты, часто бываю в разъездах, веду переговоры и… иногда ужинаю с другими мужчинами.

– Я понял тебя, - он кивнул, хотя сердце горько и неприятно сжалось при мысли, что какие-то мужики будут пускать на нее слюни. И он вдруг захотел, чтобы она все же не отпускала его на миссии, позакатывала женские истерики, но совсем немного, до того момента, как ему это надоест.

– Я понимаю, что все мужчины страшные собственники, и я вижу, как ты весь напрягся, но я не хотела бы, чтобы наши отношения стали нам двоим обузой. Просто… Я не готова разом перечеркнуть свою жизнь, которую вела все эти годы, и отказаться от всего, чего добилась. И я уверена, что и ты тоже.

Какаши понял, что, с одной стороны, лучше бы она была простой женщиной, которая бы не рассуждала так здраво, тогда он смог бы побыть в своих фантазиях немного подольше. Но, с другой стороны, он догадался, на что она намекает, и был согласен с каждым ее словом. Или любишь и принимаешь человека полностью, вместе с его недостатками и достоинствами, или это не любовь, а попытка удовлетворять собственное эго за счет партнера, подчинять его и переделывать под себя. Какаши не нужно было ощущать полную власть над жизнью Рецу, да и она не хотела как-то ограничивать его. Когда становишься достаточно зрелым для этого, можешь принять любые решения партнера, не деля их на плохие или хорошие, можешь чувствовать себя не отдельной частью, а целым вместе с ним. И уже не так важно, чем вы заняты или как далеко друг от друга находитесь. Любые обиды, претензии, ограничения или ревность – это голос эго, что никак не может быть равным безусловной любви. Какаши с трудом мог поверить, что готов расслабиться, не стараться изображать из себя кого-то и не вести себя в соответствии с шаблоном о мужчине, чтобы удержать Рецу рядом. Словно та дверца в клетке, через которую она могла выпорхнуть, не просто открыта – не существует никакой клетки в принципе. Рецу одновременно и рядом с ним, и свободна.

Какаши спустил маску и мягко поцеловал ее.

– Один раз испытав это чувство, я не хочу, чтобы оно теперь меня покидало, - сказал он, упираясь лбом в ее лоб.

– Спасибо, что благодаря тебе я смогла, наконец, стать собой, - Рецу не сводила глаз с Какаши, а он с легким сердцем улыбался ей.

_____

*ри – японская мера длины равная около 4 км.

Какаши оставил протектор в рюкзаке и спустился на первый этаж, где его ждали все остальные. Асума внимательно следил за игрой в шоги Шикамару и Токугавы. Ино сидела неподалеку и пила ароматный чай.

— Думаю, что ночью я вернусь, — сказал Какаши, чтобы все обратили на него внимание. Рецу вскинула голову и поджала губы. Что бы она ни говорила до этого, отпускать его сложнее, чем она могла себе представить. Но разве ее гордость позволит ей это признать в открытую? Она задумчиво смотрела на Какаши, а Шикамару лениво зевнул, ожидая ее хода в игре.

— Я верю в вас, Хатаке-сан, — улыбнулась Рецу, хитро прищурившись, и стала изучать игровое поле. Что-то Какаши насторожило в этом взгляде, и он решил задержаться на несколько минут.

— Мне приятно, — ответил он, ожидая, что же еще она скажет. Асума и Ино метали взгляд с Токугавы на Какаши и обратно, а Шикамару напряженно следил за тем, как она двигает свои фигуры.

— Я видела вас в деле, поэтому не сомневаюсь в ваших способностях, — Рецу сделала ход и посмотрела на Какаши. — Надеюсь, что вы не оставите меня на произвол судьбы и вернетесь как можно скорее.

Шикамару сделал ход и, нахмурившись, взглянул на нее.

— Вы сомневаетесь в наших способностях? — Спросил он ее, а Рецу сделала самый невинный взгляд, на который была способна.