Чтение онлайн

– Умница! Явь стабильна, верно! Но теперь ты, как осознанный сновидец, не сможешь отрицать того, что и сны, и места в них могут быть непоколебимо стабильными. Можно смотреть продолжение понравившегося тебе сна из ночи в ночь. Можно назначать во сне свидания, встречаться с тем, с кем пожелаешь! Согласна?

Мия опять качнула головой, только теперь утвердительно, и через паузу спросила:

– Может так оказаться, что мой дом с живущей там бабушкой – это стабильное место сна?

Пришла очередь утвердительно кивнуть головой Петру.

– И как же тогда понять, Петь?

– Есть проверенный способ, надо вспомнить во сне то место, где ты уснул, и добраться туда. Замечу, моя драгоценная Мия, что наяву ты нигде не найдешь своё спящее тело…

– Точно! Потому что я и так в нем! – закончила за Петра Мия.

– Ты очень сообразительная! Да, в сновидении мы раздвоены. У нас четыре руки и четыре ноги. По две у того, кто спит, и по две у того, кто видит сон. Эти два разных «я» – именуются душа и тело. Наяву душа находится в теле, отождествляя себя с ним, а во сне происходит разделение. Хотя, должен тебе заметить, что и наяву можно это разделение организовать, просто наяву это сложнее сделать и трудно заметить.

– Получается такая картина – Мии очень хотелось всё сказанное Петром как-то подытожить, – у нас есть тело и есть душа, и у души, как и у тела, есть ноги и руки. В наших снах мы ходим какими-то ногами и действуем какими-то руками в то время, когда физическое тело спит.

– Да, поэтому, Мия, разделение на сон и явь для меня давно уже является чем-то условным. Тебе со временем придется смириться с тем, что мы живем в двух мирах. Нам необходимо жить не только в материальном мире, наяву, но и во сне. Это называется жить не только жизнью тела, но и жизнью души.

– Ты знаешь, я уже со всем готова согласиться, только бы понять – сейчас я во сне или нет?

– Я назвал тебе проверенный способ. Но людям, не обладающим даром осознанных сновидении, он не подходит, они не смогут во сне найти свое тело.

– А я?

– Ты – продвинутый пользователь снов, и если ты действительно в данный момент спишь, то…

– Мне надо вернуться сейчас домой и проверить свою кровать! – продолжила за него Мия.

– Тогда я не прощаюсь с тобой. Буду ждать тебя здесь.

Петр расплылся в своей сногсшибательной улыбке, и Мия поняла, что он уже знает ответы на все её вопросы, да и не только на её.

Девушка неслась домой, крепко сжимая под мышкой коробку с новыми коньками. Она думала о том, что если всё то, про что рассказал сейчас Петр, правда, то почему Мишель не рассказал ей об этом в самом начале? Почему он приступил к ее обучению совсем с другого? Хотя очевидно, что нужно было начать с этого.

Забежав домой и, не снимая сапог, оставляя после себя грязные следы, Мия мчалась в свою комнату.

– Оглашенная, куда несешься? Полы же сама мыла, и не жалко свой труд? – услышала она голос бабушки за спиной и открыла дверь в комнату. На кровати, мирно уткнувшись в подушку, спала молодая девушка. Ее длинные волосы цвета пшеницы рассыпались по голубой наволочке в мелкий красный цветочек. Она была вся накрыта одеялом, и одна лишь розовая пятка правой ноги торчала из-под него.

Мия тяжело опустилась прямо на пол.

– Доигралась я, ба! – безжизненным голосом сказала Мия, сидя посередине комнаты.

– Столько дел сегодня, столько дел… по горло! А ты спишь и в ус не дуешь!

Мия от громкого голоса бабушки резко открыла глаза и подскочила на матрасе, как выдавленная из него пружина.

– Так, ба! Не тарахти. Каких дел у нас с тобой по горло? Давай по порядку. Я спросонья ничего понять не могу.

– Елку купить, елку нарядить, в храм сходить, продукты купить, стол накрыть! – на одном дыхании, как пономарь пробубнила Татьяна Николаевна.

– Как, опять елку? Еще елку? У нас же и так две елки!

– Какие ж две, деточка? Ни одной пока, а сегодня уж тридцатое. Завтра Новый год.

– Боже! Как тридцатое? Не тридцать первое, нет?

– Нет, Славу Богу, а то точно бы ничего не успели, а так, есть надежда.

– А я вот давно у тебя спросить хотела, что ты своего Бога приплетаешь везде где надо и где не надо? Вот, при чем здесь он? За что ты его сейчас славишь-то, бабуль?

– О…ты глянь, опять не с той ноги встала. Придираешься ни свет ни заря к пожилой женщине.

– Во-первых, я еще и не встала, чтобы делать заключения с какой ноги, а во-вторых…

– Мия, а я тоже хотела у тебя спросить, – довольно грубо перебила ее Татьяна Николаевна, – кто тут из нас представитель молодежи, а кто представитель людей пенсионного возраста? Ты вечно чем-то недовольна, вечно без настроения, вечно гундишь не по делу, как старая бабка. Как будто тебе под восемьдесят лет, а не мне.

– Ой, ба…давай без этого… Я вообще, к твоему сведению, сегодняшний день уже прожила, и даже половину завтрашнего.

– Как это? – опешила бабушка.

– Ни как, а где! Во сне!

– Начинается, опять ты за свое! Вот напрасно от обследования отказываешься, ты ведь явно не в себе, – сделала заключение Татьяна Николаевна и расстроенная вышла из комнаты.

Мия медленно встала, отдернула шторы, и в комнату проник солнечный свет. Она непроизвольно зажмурилась.

«Значит, ничего не было: ни Петра, ни катка, ни коньков… мне это все приснилось! – не разлепляя глаз, анализировала девушка, – теперь по ночам я путешествую в двух направлениях. Одно – это Мишель, ребята, исследование карты сновидений, и второе – Петр, с его учением Карлоса Кастанеды и сталкингом. И как же мне теперь во всём этом разобраться?»