Чтение онлайн

– Позвольте спросить, что вы понимаете под согласной жизнью всех граждан? Я разумею, - подчеркнул Спиноза, - под человеческой жизнью такую, которая определяется не только кровообращением и другими функциями, свойственными всем животным, но преимущественно разумом, истинной добродетелью и духовной жизнью. Свободный народ должен остерегаться целиком вверять свое благополучие одному лицу.

– Глубоко ошибаются те, - возразил Стоуп, - которые думают, что один человек не может обладать высшим правом государства. Один монарх - один закон для всех. Народ нуждается в сильной власти и сильной личности. Замена монархической формы верховной власти другой ведет к гибели страны и государства. Даже меч царя есть воля народа.

– Скажу вам откровенно, что присущие всем смертным пороки смешно приписывать одному только плебсу. Что ж, по-вашему, король - фетиш, идол, сверхъестественное существо?

– О чем вы, господин Спиноза? Какое сравнение может быть между королем и простонародьем? Толпа не знает меры, не испытывая ни перед кем страха, она сама наводит ужас.

– Вы говорите, - ответил Спиноза, - что простой народ униженно служит или высокомерно господствует. Не то, что царь, король, монарх! Природа, однако, скажу я вам, едина и обща всем. Но нас вводят в заблуждение могущество и внешний блеск. Поэтому, когда двое делают одно и то же, мы часто говорим: одному можно это совершать безнаказанно, другому - нельзя вследствие различия не в поступках, но в людях.

Спиноза пытался перевести разговор на тему, в данную минуту более важную для него. Ему хотелось уточнить основные условия мирного договора, которые Франция намерена продиктовать Нидерландам.

Стоуп уклонился от ответа. Эти условия ему неизвестны. Они даже для него пока тайна.

Спиноза воспользовался этим и вновь подчеркнул, что монархизм воплощение антигуманизма и варварства. "Лица, - сказал философ, - имеющие возможность втайне вершить дела государства, держат последнее абсолютно в своей власти и так же строят гражданам козни в мирное время, как врагу - в военное. Никто не может отрицать, что покров тайны часто бывает нужен государству, но никогда никто не докажет, что это же государство не в состоянии существовать без монарха. Наоборот, никоим образом невозможно вверить кому-либо все дела правления и вместе с тем удержать за собою свободу. Потому и нелепо желание величайшим злом избегнуть незначительного ущерба. На самом деле, у домогающихся абсолютной власти всегда одна песня: интересы государства, безусловно, требуют, чтобы его дела велись втайне и т. д. и т. д. Все это тем скорее приводит к самому злосчастному рабству, чем более оно прикрывается видимостью пользы".

Стоуп вернулся к однажды поднятому вопросу. Не посвятит ли Спиноза свою "Этику" королю Франции?

– Свои труды, - ответил категорически Спиноза, - я посвящаю только истине.

– И мой Король-Солнце светит точно истина, - сказал Стоуп.
– Простому народу чужда истина и способность суждения. Ему ли адресованы ваши произведения?

– Позвольте рассказать вам, - ответил Спиноза, - одну легенду. Когда Александр Македонский завоевал древнюю Иудею, он отправился в суд, чтобы познакомиться с местными нравами, и присутствовал там при разборе одной тяжбы. Истец заявил, что он купил участок земли и нашел в нем клад. Но ведь он купил только поле, а не клад. Поэтому он хочет возвратить его прежнему собственнику земельного участка. Ответчик возразил, что продал землю со всем тем, что в ней находится. Клад, следовательно, принадлежит не ему. Тогда судья спросил у одного из них, есть ли у него сын, а у другого, есть ли у него дочь. Получив на эти вопросы утвердительные ответы, он посоветовал им порадовать своих детей и отдать клад новобрачным. Александр Македонский громко рассмеялся. "Разве я неправильно рассудил?" - спросил судья. "Нет, - ответил царь, - но в нашей стране в подобном случае мы бы сняли голову обоим, а клад конфисковали в пользу казны".
– "А идет ли дождь в вашей стране?" - задал вопрос повелителю судья. "Конечно", - ответил Александр. "И солнце у вас светит?" - "Да".
– "И скот есть у вас?" спросил судья. "Есть", - ответил Александр. "Тогда не подлежит сомнению, заключил судья, - что ради животных льет дождь и светит солнце в вашей стране, вы же этого не заслуживаете".

Где господствует один, - подчеркнул Спиноза, - там истина попирается, подавляется ожесточением и раболепством. При разбирательстве дел, обращают внимание не на закон или истину, но на размер богатства. В этом случае народ справедливо говорит, что ценою царской крови можно вернуть и защитить истину...

Спиноза убедился, что его вызвали в Утрехт не для ведения серьезных переговоров о судьбе Нидерландов. От него хотят признания величия Людовика XIV, заискивания и лести.

В ответ на все попытки купить совесть философа он еще решительнее будет призывать людей к тому, чтобы они брались за оружие в борьбе против всякого насилия.

Не дождавшись принца, Спиноза покинул Утрехт и вернулся в Гаагу.

На Павильонсграхте его встретила с шумом и гиканьем толпа. Кое-кто обозвал его шпионом и даже бросил в него камень. "Самое тяжелое бремя, которое могут наложить на нас люди, - подумал Спиноза в эту минуту, заключается не в том, что они преследуют нас своим гневом и ненавистью, а в том, что они этим внедряют ненависть и гнев в наши души".

С трудом он добрался к дому Спиков. Толпа бросилась за ним. Живописец был взволнован. "Не бойтесь за меня, - сказал ему Спиноза, - мне легко оправдаться. Многие люди, уважаемые и достойные доверия, знают, что побудило меня к этому путешествию. А впрочем, будь что будет! Если толпа вздумает шуметь перед вашей дверью, я сейчас же выйду, хотя бы со мной обошлись так же, как с несчастным де Виттом, Я честный республиканец и никогда не имел в мыслях ничего, кроме славы и блага моей родины".

Спиноза твердо решил: до окончания работы над "Этикой" он ничем другим заниматься не будет. Всю энергию и все знания впредь посвящаются только ей одной. Ведь "Этика" должна стать кодексом вольнодумия, справедливости, правды и счастья, и каждая теорема в ней - своеобразной статьей этого кодекса.

"ЭТИКА"

Проходят два года. О жизни Спинозы как будто никто ничего не знает. Безвыходно сидит он на своем мезонине, словно на горной вершине, и работает там напряженно, без устали, шлифуя "Этику". Ей он без остатка отдает красоту своего разума И доброту своего сердца.

В 1675 году она была закончена. Труд жизни был завершен.

Медленно и последовательно пришел Спиноза к "Этике", наиболее полно раскрывающей величие его гения. Здесь начинается его торжественное шествие в бессмертие.

В "Этике" нет ничего лишнего, никакого преувеличения. Все просто, ясно и естественно. В ней обилие человечности, высшая доброта и подлинное счастье. Учение и человек слиты в ней воедино. Спиноза и спинозизм гармоничны и целостны, не оторвать одно от другого. "Высшая природа человека, - говорил Спиноза, - есть не что иное, как познание единства, в котором дух живет заодно со всей природой".

Содержание "Этики" - внутренний мир Спинозы, его принцип гармонии, проявление "высшей природы человека".

Значение спинозизма для прогрессивной мысли XVIII и XIX столетий отразилось в следующих словах Гейне: "При чтении Спинозы нас охватывает то же чувство, что и при созерцании великой природы в ее пронизанном жизнью покое. Лес возносящихся к небу мыслей, цветущие вершины которых волнуются в движении, меж тем как непоколебимые стволы уходят корнями в вечную землю. Некое дуновение носится в творениях Спинозы, поистине неизъяснимое. Это как бы веяние грядущего".

Мудрое и мощное сознание автора "Этики", воплощенное в логически стройную систему, тождественно яркому и буйному художественному видению Рембрандта, гениального старшего современника Спинозы 1. Спинозу и Рембрандта роднит лучезарный взгляд на чувственный и нравственный мир, умение воссоздать его, широта замысла, глубина мысли, полнота чувств, звучащая ясность. В их произведениях все соразмерно, озарено мудростью, великой гармонией красок и идей. Как образы Рембрандта могли бы сойти с картины и присоединиться к зрителям, так природа и человек у Спинозы живые существа, которые реально действуют вокруг нас и вместе с нами. "Рембрандт, - говорит бельгийский поэт Эмиль Верхарн, - покрывает славой все изображаемое им. Портретное искусство силой его гения превращается в искусство апофеоза. Ни один художник не понимал этого искусства более своеобразно и оригинально. Модель существует для него постольку, поскольку он заставляет ее выразить какое-либо чувство или глубоко человеческую правду. Он не упускает ни одной черты, какая ему представляется в модели". И далее: "Для Рембрандта тело священно. Он никогда не приукрашивает его, даже тогда, когда рисует Саскию. Тело - это материал, из которого создано человечество, печальное и прекрасное, жалкое и великолепное, нежное и сильное. Даже самые некрасивые тела он любит так же, как любит жизнь, и возвышает всею властью своего искусства".