Чтение онлайн

Долго ворочаюсь, принимая удобную позу. Наконец забрасываю ногу на ногу, руки за голову. Тоже мне мыслитель Обломов…

Итак. Что мы видим?

А видим мы, что прошли почти сутки, и до сражения остается одиннадцать дней…

План действий? Ну-у-у-у…

Задумываюсь, глядя на большой палец ноги. Сгибаю – получается вроде улыбки. Распрямляю – серьезная морда.

Причины поражения эскадры? Что я об этом помню? Ведь читал, интересовался темой!

В голове немедленно выскакивают объяснения Новикова-Прибоя. Самые простые и распространенные. Рожественский решил идти через Цусимский пролив, где нас уже ждали. Хотя существовал путь в обход Японии, через пролив Лаперуза. Самая первая и фатальная ошибка. От которой проистекает все, что случилось дальше.

Хорошо, а что дальше?

Адмирал в начале боя не проявлял инициативы и вел себя крайне пассивно… Хотя мог бы! В начале сражения японцы вроде бы подставились очень неудачно… Но – не проявил, в общем.

Скорость наших кораблей была крайне низка. Почему? Да потому что рядом шли транспорты со старыми броненосцами «Адмирал Нахимов» и «Николай I». С другим хламом из третьей эскадры, который не усилил вторую Тихоокеанскую, а, наоборот, крайне ослабил. Сведя скоростные качества новых броненосцев типа «Бородино» на нет.

Другие причины? Распрямившийся палец серьезен и строг. Глядит ожидающе, будто спрашивая: «Что еще?..»

Еще? Пожалуйста.

Снаряды у нас были плохие и некачественные, дорогой мой палец. Повышенная влажность пироксилина, как утверждал все тот же Новиков. Вместо двенадцати процентов влажности сделали тридцать.

– И что?

– Не разрывались при попаданиях.

– При тридцати процентах пироксилин просто обязан взрываться! Говорю как юный химик, все детство экспериментировавший с набором для опытов! Обожженный пес в свидетели! Вот если там восемьдесят или девяносто…

Возможно, в другом причина? Надо будет взять на заметку.

Почему же мы никого не потопили? Тот же «Микаса» по всем прикидкам должен был развалиться на запчасти, если бы взорвалось все то, что в него попало. Однако уцелел. Пойди он ко дну, а с ним адмирал Того… Кто знает? Вновь проклятый пироксилин… Кажется, целая треть двенадцатидюймовых попаданий в японского флагмана просто не разорвалась.

Сгибаю палец, отчего тот начинает ехидно улыбаться, словно спрашивая: «Что, и это все?! Что ты знаешь об этом?..»

Нет, злобный палец, еще не все. Имело место также фатальное, катастрофическое невезение. После первых же выстрелов, через полчаса с начала боя снаряд угодил рядом с рубкой «Суворова», перебив в ней всех и лишив эскадру управления. Тяжело ранив самого Рожественского. Кажется, в голову. Не суть, в общем. Выведя из строя все командование.

Опять же были крайне удачные попадания японцев в «Ослябю». Которого на поверхности моря не наблюдалось спустя час после первого выстрела. Тот же «Орел», к примеру, вполне продержался до утра, сдавшись в плен с остатками соединения. «Александр III» и «Бородино» успешно боролись до вечера, хоть и попали под огонь всего японского флота.

У пальца на ноге непонимающее лицо. Словно чем-то поражен до самых глубин души.

Вот тебе еще пара фактов на закуску, недоверчивый палец. Плохая пристрелка нашего флота и якобы неумение комендоров пользоваться дальномерами. Действительно неумение? Не уверен, что это так… Впрочем, все может быть.

И самое последнее: ни плана, ни инструкций на случай потери командования не существовало. Руководство было передано Небогатову в шесть вечера, через четыре часа с момента начала боя, когда участь сражения была давно решена… Целая эскадра без лидера! Это же надо! Вот она и шла норд-ост двадцать три, подчиняясь последнему приказу. А японцы скакали вокруг, спокойно ее расстреливая.

Просто картина маслом. Ни единого просвета!

Мой оппонент трусливо прячется за соседа, высовываясь лишь на краешек. Страшно стало?!

Что-то у меня… Удивленно обдумываю вспомненное. То ли переход во времени, то ли другая аномалия. Например, стресс… Однако память явно улучшилась? Достаю из ее глубин факты, которых ни за что не вспомнил бы в обычной жизни. К примеру, телеграф на «Урале» был очень мощный. Почему-то Рожественский запретил им пользоваться для создания помех, дав приказ «не мешать японцам». Вопрос – зачем?..

Было также госпитальное судно «Орел». В ночь с тринадцатого на четырнадцатое шедшее при полных огнях. Его-то и засекли японские разведкрейсеры. Обычное русское разгильдяйство! Если хуже не сказать…

Нет, память явно работает по-другому. А ну-ка… Проверим. Что я такое не мог вспомнить?

Ага. Вот. Лет пять уже с одноклассниками не можем вспомнить фамилию первой учительницы. Той, что приняла нас в первом классе и была самая-самая. Вспомнить для того, чтобы найти и позвать на вечер встречи. Потому что очень любили ее в свое время. Она же – с радостью отвечала нам взаимностью. Отработав в школе год, уехала из Томска, не оставив следа. Весь класс помнит, что звать ее Ирина Васильевна, а вот дальше…

Немного напрягаясь, вспоминаю пару школьных событий, и…

А дальше – Кущенко!!! Кущенко Ирина Васильевна! Ни фига себе! Вот это я даю! Очень может пригодиться. А ну-ка еще разок. Допустим… Конструкцию доменной печи воспроизвести слабо? Ненавидел металловедение в институте, во многом благодаря преподу. Не важно, в общем… Вспомнится?

Минут пять усиленно ворочаюсь, делая страшные глаза и морща лоб. Принимая по ходу разнообразные позы лежания. Кроме загадочного сочетания «чугунная летка» в голову не приходит ничего. Ровным счетом.

Хм, странно. А ведь учил и даже сдавал! Раз пять…

Что-то помню, чего-то нет? Что за выборочность такая?.. Эй!

Наверняка это из-за стресса.

Мои размышления обрывает переливистый звук горна. Утренняя побудка?

Точно. Через минуту за стенами и над потолком все оживает: топот множества ног, свист… Боцманских дудок? Что-то такое читал, ага.

Из иллюминатора слышны крики и ругань. Особливо выделяется хриплый голос, забористо посылающий каждого второго, судя по данным характеристикам. Боцман злобствует?