Чтение онлайн

Я присел и прислонился к листу. Удобно. Теперь расслабиться и попытаться забыть об окружающем… Не получилось. Лист подался, черенок обломился с хлюпающим звуком, и я шлепнулся на спину, больно ударившись.

Вот же зараза! Ну, хоть сесть на него. Я ухватил соседний лист и попытался оторвать от дерева. Не получилось. Неужели, первый мне попался с изъяном? Это называется невезение — обычное явление для меня. Я поднял оторвавшийся лист. Он уже не был белым и пушистым. Занимая большую часть площади и доходя до черенка, на листе отпечатался черный след от моей спины. Материал моей куртки оказался ядовитым для местной флоры.

Нет, одному в незнакомом мире не выжить. Например, совершенно непонятно, чем можно здесь питаться. Неизвестно, можно ли пить воду из пробегающего ручейка, или она насыщена ядовитыми солями. Какие животные и растения действительно опасны, а какие только выглядят устрашающе. Да и вообще, современными поисковыми средствами меня найдут раньше, чем я построю себе примитивный шалаш из веток.

Но всё же, почему они не посылают скутер? Вариантов немного. Например, машины у колонистов нет, либо она в ремонте. Вряд ли. Состояние поселка говорит о том, что техникой он укомплектован вполне нормально, а три скутера всегда входили в набор стандартного исследовательского комплекса, как и ремонтное оборудование. Второй вариант — здесь нельзя летать. Попросту, запретная зона. Это логично. Но не оптимистично. Выходит, это территория гессов, и я нахожусь на ней незаконно. И какие санкции мне могут грозить? И от кого, в первую очередь?

Того и гляди, выбегут аборигены, набросятся, свяжут и поволокут в свою деревню. Привяжут к столбу и начнут втыкать острые иголочки, чтобы вытекающая кровь обильно смочила подножие древнего идола… Что за дурацкие фантазии! Гессы по описанию не казались дикарями, да и не являлись ими. Наоборот, чтобы выжить, мне непременно надо встретиться с кем-нибудь из них!

Да. Правильное решение.

Рельеф менялся. Склон становился круче. Вылезали бугристые камни, а почвы, на которой что-то может расти, становилось меньше. Растения мельчали. Меня можно поздравить — я дошел до горы. И что дальше? Меня кто-нибудь ждет здесь?

Нет.

Я могу так долго идти. Пока не умру от голода. Но почему я пытаюсь поступать так, как поступал всю жизнь? Тупо шел к неясной цели, не оглядываясь и не смотря по сторонам. И если доходил, то это была случайность. Я давно мог поступить иначе. Забыл. Упустил из виду. Не захотел.

Надо посмотреть внутрь себя и увидеть там свое отражение в мыслях другого разумного. Если он рядом, я пойму — где.

Сев на нагретый солнцем камень, я прислонился к каменной стене и закрыл глаза. Отрешиться от окружающего просто, особенно, если никто не мешает. Казалось, я не делал этого давно — с Брисса. Было не нужно. Но вспомнилось сразу. Тьма перед глазами и дыхание. И больше ничего. Пустота. Как настраиваться? На кого? На шелест травы под несильным ветром? На шуршание красных и оранжевых листьев, летящих с редких деревьев? На легкое цвирканье местных насекомых?

Не получится. Мне нужен чей-то разум или чувства. Я шарил в этой тьме, неожиданно ставшей молочно-белой и непрозрачной, и не находил…

Я был не один.

Кто-то стоял рядом, прислонившись к скале. Закрытый от любого взгляда. И именно эта закрытость выдавала его. Он не был частью природы, не был лесом, травой, зверем, насекомым, камнем. Он даже не был человеком. Или, вернее, не хотел им быть. Гесс.

И где-то совсем недалеко кружил маленький огненный комочек. Неразумный, но такой понимающий. Тирби-тиль, про которую я совсем забыл. Она стремилась ко мне, искала меня. И не успевала. Какое-то темное облако наползало на нее, обволакивая, гася живой огонек, превращая в обычное насекомое…

Я открыл глаза.

За неровную поверхность черного зернистого диабаза цеплялся ярко-желтый лишайник. Он напоминал большой плоский цветок, волнистый, плотный и упругий. Казалось, в любую минуту он может затрясти своими псевдо-лепестками, как пропеллерами, сорваться с камня и полететь маленьким вертолетиком, отталкиваясь от травы и веток. Либо ища удобное место, чтобы укорениться, либо в поисках нового источника пищи.

Странные ассоциации. Лишайники не могут летать, не могут передвигаться и трясти чем-либо. Но почему-то я твердо знал, что этот лишайник поступает именно так. Оставляет на прежнем месте несколько спор, а сам перебирается на новое. Наверно, взрослому растению легче выжить в измененных условиях, а молодому и развивающемуся — на старом привычном месте.

А еще я увидел лицо. Очень спокойное и неподвижное. Ждущее.

Я не знал, что сказать ему — просто рассматривал.

Черные волосы, бледный вид, функциональная одежда по этой жаре: шорты и накидка, прикрепленная на голове. На вид — обыкновенный человек. Но это ни о чем не говорило: мало ли антропоморфных разумных в Галактике — ильмеки, например, или те же зель. Есть лишь одно отличие: гессы не говорят с людьми. Не хотят? Не считают нужным? Мы не можем сказать им чего-либо нового, что они не знают?

Можно попытаться поговорить, чтобы самому убедиться в бесплодности попыток. Однако между нами нет противостояния, про которое писали в отчетах. Это может быть уловкой, или наоборот — признанием моего права находиться здесь.

Взгляд гесса скользнул по мне, не задержавшись. Я был для него не более чем деталью пейзажа. Так и должно быть. Но если он не гонит меня, значит — приглашает? Я могу так думать. Могу и за ним пойти, даже с той безумной скоростью, которую он выбрал для передвижения по резкопересеченной местности. Возможно, он живет недалеко, и я не успею сломать себе ноги, когда, устав и утратив координацию, в прыжке промахнусь мимо очередного камня.

Даже если гесс мне что-то и говорил, то зря — я слышал только свои тяжелые вдохи и свист при выдохе. Он довел меня до входа в пещеру и жестом попросил не входить. Почему бы не подождать? К тому же, он — хозяин, а я — непрошенный гость.

Прождав аборигена минут десять, я не удержался и заглянул внутрь.

Гесс жил странно. Пещера, которую он занимал, была просторной, с несколькими темными проходами в другие залы. Большую часть зала он не использовал. У одной стены он спал, у другой — обрабатывал пищу и ел. И зачем я пошел вслед за аборигеном? Хотел посмотреть, как живут истинные хозяева планеты? Ничего нового — аналогично другим, тем, кто допустил обосноваться на своей планете людям.

Нет, сейчас человек никого насильственно не сгоняет с территорий. Юристы зорко следят, чтобы какая-нибудь компания не нарушила неотъемлемых прав разумных существ. Всё расписано и задокументировано. Шаг вправо — шаг влево, и прогрессивные штрафы разорят любого. Так что лучше соблюдать человеческие законы. Жаль, что законами самих аборигенов никто не интересуется. Но ведь приходя в чужой дом, гость всегда считается с правилами, которые установил хозяин. Почему-то, высаживаясь на другую планету, люди напрочь забывают об этом.