Чтение онлайн

Он как-то расслабился, потерял бдительность — и свернул за угол, не думая ни о чем дурном. А за углом оказалась глухая стена, одинокий фонарь, клубящийся туман — и сквозь его белесую муть острым синим и алым светом горела эмблема Детей Сумерек.

Синие перепончатые крылья, красные глаза. Ланс встал, как вкопанный.

Днем тут ничего нет. Вернее — так, пыльный алюминиевый вагончик с вечно запертой дверью. И никогда он не обращал внимания на этот знак — а может, его и нельзя рассмотреть при солнечном свете.

Притон проклятых.

Ну что ты встал, вдруг хихикнул в душе насмешливый голос беса-искусителя. Трус. Иди-иди, посмотри. У тебя какая-то мелочь с собой, кажется? Так вот и купи себе баночку лимонаду — и взгляни, что у них еще продается! Может, Лиса тут шоколадки покупает!

Эта подлая подначка так подействовала, что Ланс сделал несколько шагов к двери проклятой лавчонки, даже вытащил из кармана монетки и подкинул на ладони. И вдруг сообразил, что может быть в таком магазине на самом деле.

Лимонаду тебе? А то не знаешь, что в сумерках пьют!

Вот тут-то и послышались голоса, и дверь в лавчонку распахнулась со звоном колокольчика, очень нежным и странно громким в ночной темноте. Покупатели вышли.

Ланс стоял в тени, а они оказались, если не на свету, то в более-менее освещенном пространстве — горели у входа тусклые синие фонарики и полыхала реклама у Ланса за спиной. Их было очень хорошо видно, эту сладкую парочку. В стоячем мокром воздухе повеяло именно тем дрянным запашком, которым и должно — дезодорантом, тухлым мясом и мятной жвачкой. Типичный запах, хрестоматийный.

Ланс проглотил комок в горле.

Впрочем, он почти сразу догадался, что это не мертвые, конечно. Просто чумные, тьфу ты, пропасть! Причем — запущенные чумные. Ланс видел их и раньше — больше по ящику, но это все равно. Тоже невидаль…

Чума — непонятная штука. Ланс когда-то читал, что она даже, вроде бы, и не болезнь, а нечто типа проклятия. Заразиться ею нельзя, никто до сих пор не открыл, каков ее возбудитель и отчего она так странно протекает. Чумной живет, разлагаясь на ходу, как труп. Гниет, разваливается на части, но живет, бьется гнилое сердце, как-то там функционирует протухший мозг, реагирует непонятно чем на окружающее… отвратительно все-таки.

Всем известно, что чума не заразна — но все равно, чумных все ненавидят. Выглядят они мерзко, воняют — да и бывают не вполне адекватны на последних стадиях, когда из тухлого мяса показываются кости. Ланс непроизвольно сморщил нос и попятился, скорее, от омерзения, чем от страха. Чего этим тварям бояться, чего терять? Они могут шляться в темноте, что им сделается?! Никто не польстится на тухлятину.

А между тем чумной помоложе, стильный такой, в кожаном плаще, и в белом шарфе, и челка выкрашена — пошлая, грешная, проклятая, дохлая тварь! — пол-лица превратились в тухлую отбивную с опарышами, и из глаза течет какая-то дрянь — взглянул на Ланса и усмехнулся.

Подтолкнул своего дружка, старше и выше, с синей, аж черной мордой, вылитого удавленника:

— Дин, смотри-ка — дрист из нашей школы! Эй, малек, поздно гуляешь!

Ланс вгляделся в жуткую маску под шикарной белесой челкой — и обомлел. Пижон Хэлл, из дома напротив — вот кто перед ним стоял! Хэлл должен был закончить школу в позапрошлом году, но заболел чумой. Его родители сперва всем говорили, что у сына туберкулез, а потом, когда все подтвердилось, хотели сдать его в интернат для чумных — так, по крайней мере, болтали в школе. Впрочем, Хэлл все равно исчез без звука и следа.

Одноклассники Ланса считали, что он давно сгнил в интернате. Проклятый красавчик, оплеванный гордец, как и Лиса…

— Ты, малек, — Хэлл ухмыльнулся шире, наклонился, упираясь ладонями в колени, как к дошколенку, — как тебя мамаша отпускает в такую поздноту? А если тебя кто-нибудь обидит, деточка? А?!

Ланс зябко повел плечами, пробормотал негромко:

— Ну ладно, Хэлл, я так… уходи.

— Пойдем, всё, — сказал синерожий, тронув Хэлла за плечо, а Лансу кивнул, — ну хватит. Иди домой. Не время для прогулок.

Ланс невольно брезгливо усмехнулся.

Хэлл сбросил руку Дина с плеча, ткнул Ланса пальцем в грудь:

— Что «так»?! Рули домой, Дневной Закон учить, пока жив!

Ланс шарахнулся, крикнул:

— Отвали! Я тебя не трогаю, и ты меня не трогай, мертвяк вонючий!

Кошмарная физиономия Хэлла перекосилась от ярости. Он сделал шаг вперед, Ланс снова шарахнулся, Дин поймал Хэлла за руку:

— Ну всё, пойдем, не заводись!

Хэлл рванулся — красновато-синяя плоть под рукой Дина скользнула по кости его запястья вперед-назад — и сунул к самому носу Ланса вытянутый средний палец:

— А почему бы мне тебя не трогать, ты, уродец?! Ты хоть знаешь, какая ночь-то сегодня?! Цветение! Ты хоть представляешь такое?! Оближи это и вали домой, в сортире закройся! И защитный знак над задвижкой нарисуй!

— Думаешь, напугал?! — рявкнул Ланс и, преодолевая гадливость, оттолкнул Хэлла изо всех сил. — Гнилье трухлявое!

Очевидно, Хэлл был сильнее Ланса при жизни, но сейчас его тело оказалось неожиданно легким, словно высохло изнутри. Хэлл влетел в Дина спиной — Дин, еле удержав равновесие, тут же сцепил руки у него на груди, удерживая его на месте.:

— Ты, сопляк! — выкрикнул Хэлл, выдираясь из рук своего полумертвого дружка, то ли смеясь, то ли рыдая. — Да ты быстрее меня сгниешь, идиот! Я говорю — сегодня все цветет, ты, удобрение убогое! Тебе что, на хлебушек не хватает? На, жри и убирайся!

Он зарылся пальцами в черную плоть на скуле и, выдернув из нее длинного белого червя, протянул извивающуюся мерзость Лансу:

— Поклюй, ты, ангел!

Ланс сплюнул и пошел прочь. Страх исчез под волной злости и презрения. В гетто бы вас. Или в интернат. Догнить — и в печку! Правильно делали в средние века: чума? В костер! Сумасшедшие зомби…