Цветы к сентябрю
Шрифт:
Она ещё раз шмыгнула носом.
– Жаль… – её голос приобрёл тусклый и бесцветный оттенок, словно огарок свечи, который стоял на столе. – Но кто жалел меня? Кто нашёл ключ к замочной скважине моей души, чтобы повернуть её механизм. Посмотреть, что делается там внутри, на самом деле? Никто. Да, собственно говоря, никто и не хотел…. И в первую очередь, ты не хотел этого сам, Ник! Все считали меня твоей вещью, красивой куклой, принадлежащей лишь тебе! Думаешь, мне было приятно притворяться верной и любящей женой и исполнять роль домохозяйки все эти годы?
Она гневно оттолкнула спинку стула, развернулась и подошла к окну.
– Нет, – вздохнула она, глядя безучастным взглядом на тяжёлое, свинцовое море. – Никто не спорит, ты – прекрасный хозяин, ты сумел обустроить нашу жизнь на сказочном уровне. Ты – верный и любящий муж, я знаю, что за все эти годы ты мне ни разу не изменил. Ты – галантный, изысканный кавалер, я сбилась со счета, сколько раз ты дарил мне цветы. Ты не жаден, я имела все, что хотела, причём мне не приходилось просить, достаточно было лишь намекнуть, и ты прекрасно угадывал моё настроение. Но ты не учёл главного. Ты не знал, нет, ты просто не хотел знать, как сильно порой, пребывая в чистоте, мне хотелось окунуться в грязь!
Она стукнула кулачком по оконной раме, отчего запотевшее стекло тонко и протяжно загудело.
– Я устала жить такой жизнью! – обернувшись, выкрикнула она. – Я устала от общества, которое меня окружало, потому что оно было чересчур культурным! И ты мне надоел со своей культурой и воспитанием! Под твоим постоянным наблюдением я и шагу не могла ступить! Ты не представляешь, как порой мне хотелось услышать от тебя грубое, бранное слово! Я специально не рассказывала тебе о своей прошлой жизни, а только изредка намекала!
Но ты не понял меня!
Она яростно разрубила воздух ребром ладони.
– Ты никогда не хотел меня понять! – из полуоткрытых губ брызнула слюна. – Потому что тебе не было дела до моей жизни! Ты не снизошёл до того, чтобы попробовать разобраться в ней! Для этого, Ник, ты был слишком интеллигентным!
Она замолчала, и в комнате повисла плотная, напряжённая тишина. Красивые губы мелко-мелко задрожали и неожиданно растянулись в узкую коварную усмешку.
– Но ты был щедр ко мне, Ник, – она снова подошла к нему и начала перебирать волосы на затылке. – Я бы раньше никогда не смогла подумать, что у меня будет то, что ты для меня приобрёл. Мои родители были довольно небогатыми людьми, но об этом сейчас, я думаю, не стоит. Конечно, я не видела с ними и десятой доли того, что увидела с тобой. Поэтому с тобой и жила.
Безусловно, я виновата.
Виновата в том, что я посягнула на ТО, ЧТО мне никогда не принадлежало.
Виновата в том, что она посягнула на ТОГО, КТО ей никогда не принадлежал.
Теперь я на какое-то время осталась одна…
Перегнувшись через плечо Николаса, она прочитала:
– Цветы к сентябрю… Хорошо, Ник, я кладу тебе эти цветы. Только не на задний двор, а прямо перед тобой.
Обогнув стол, она небрежно бросила на него букет.
– В последнее время ты постоянно жаловался на сердце, – в её голосе появилось оцепенение. – Видишь, оно действительно оказалось слабым. И, правда, Ник, зачем человеку с таким слабым сердцем столько денег? Оформив завещание на моё имя, ты поступил совершенно правильно. Когда женщина становится одинокой, но богатой и независимой, она будет делать то, что хочет и любить, кого захочет. Теперь она сама сумеет обеспечить его!
На бледных губах вновь появилась улыбка.
Она или… я?..
– Но… прошу тебя, не подумай, что это произошло лишь из-за денег. Не такая уж я меркантильная, как тебе кажется. Просто ты забыл, что случилось в одну из сентябрьских ночей…
Она расстегнула висевшую на плече сумочку и достала вчетверо сложенный полиэтиленовый пакет.
– Главное – не забыть взять то, что больше не понадобится, – задумчиво произнесла она и вышла в коридор.
– Ну, где вы, мои дорогие? – зайдя в спальню, она присела и начала складывать в пакет разбросанных по полу чёрных плюшевых котят. – Идите к маме, вы прекрасно сделали своё дело! Воображение бедного Ника завершило вашу работу – оно заставило вас шевелиться!
– И тебе пора покинуть эти стены! – она вытащила из-за кровати чёрную бархатную кошку. – Бедняга Ник всегда страдал избыточным представлением о вещах. Это хорошо. Так. Здесь вроде бы все.
Она снова вернулась в комнату и достала небольшой пузырёк с прозрачной жидкостью.
– Это для того, чтобы вкусно пахло, – она с улыбкой расплескала вокруг себя содержимое флакона. Затем щёлкнула зажигалкой и поднесла огонёк к одной из занавесок.
– А это для того, чтобы стало светло!
Лёгкое, искристое пламя охватило старую, слегка пожелтевшую ткань и быстро взметнулось вверх, покрывая гардину равномерным оранжево-синим слоем. Полюбовавшись им какое-то время, она обернулась и ещё раз внимательно посмотрела на Николаса за столом. Положение тела не изменилось.
– Пока, Ник, – тихо сказала она, сняв с пальца небольшое изящное кольцо. – Не хочется, конечно, с ним расставаться, но с твоей стороны это была бесполезная, абсолютно никому не нужная жертва.
Она бросила кольцо в лежащий на столе букет.
– Теперь, я думаю, тебе обязательно понравятся мои цветы к сентябрю.
Спустившись с крыльца, она завернула за угол дома и подняла лежащий под окном чёрный плащ с капюшоном.
– Это тоже больше не понадобится, – прошелестел её бесцветный голос.
Усевшись за руль, она бросила полиэтиленовый пакет и чёрный плащ на заднее сидение и ещё раз окинула Дом грустным взглядом. Озорные неуёмные огоньки уже плясали практически во всех окнах гостиной, сквозь щели в оконных рамах выползал густой, сизый дым.
– Интересно, – она посмотрела в зеркало заднего вида и откинула со лба непослушный локон. – Кто же я теперь – Джина или Дженни? А, впрочем, какая разница?
Тонкое оконное стекло лопнуло и брызнуло на улицу, сверкнув в свете пожара маленькими рубиновыми брызгами.