Чтение онлайн

– Умнее? – Кровь клокотала у него в жилах от шока, вызванного прерванным желанием. – По-моему, я только что выставил себя беспросветным идиотом.

– О, вы слишком строги к себе. Все, что вы предлагали мне, все, что говорили сегодня вечером, было не случайно. Вы намеренно терзали мне душу, вели себя как шахматный игрок, заранее рассчитавший все ходы. Я не знала, что вы будете соблазнять меня, трогая мое сердце, играя моими чувствами, не предполагала, что для достижения своей цели вы не постесняетесь использовать даже страх и горе. И вы хотите убедить меня, что это неправда?

Доминик одумался прежде, чем поддался искушению опровергнуть ее обвинения.

– Да, это правда. Во всяком случае, мне так кажется. – Он печально посмотрел на свою поникшую плоть.

Затем пробежал рукой по опухшим губам и шагнул в коридор. Ощущение было такое, словно из него выжали все соки. Неужели он так хотел эту женщину?

Опустившись на колено, Доминик принялся собирать на поднос хрупкие осколки стекла – капли влаги сияли на них подобно росе. В короткое мгновение хрусталь превратился в мусор.

– Ваши старания почти удались, – констатировала, подходя, Кэтриона. – Если бы не слуга, вы овладели бы мной прямо у стены, попользовались, как шлюхой.

Очень подходящее сравнение. Яркий образ всплыл в его памяти: нарумяненное лицо и редкие кривые зубы женщины, с которой он едва не совершил то же, но по другой причине.

– Нет, – Доминик поморщился, – не как шлюху. Поверьте хоть этому по крайней мере.

– Вы тронули меня рассказом о мужчине, которого я любила, поэтому вам ничего не стоило взять меня. Вы сломили мою гордость, но это не означает, что вы победили!

– Победил? – Доминик провел языком по губам и встряхнулся, как вышедший из воды пес, желая избавиться от вкуса ее рта и ощущения ее тела под руками. – Какая, к черту, победа! Я унижался, навязывался, предлагал себя! Да, это была сознательная попытка, если вам угодно, но я делал хоть что-то реальное. А вы – что вы сделали в ответ? Солгали, отказали мне, не открыли ничего из своих истинных целей. Вы любили его, это невозможно отрицать. Какое место Калем Макноррин занимал в вашей жизни? Вы и сейчас не хотите говорить.

– Верно. К чему вам это знать?

Ковер продолжал источать пьянящий запах, на пальцах оставались следы от бренди.

– Но я же с вами откровенен! Я рассказал вам о Генриетте. Вероятно, для того, чтобы привлечь ваш интерес и завоевать вашу симпатию. Я хотел, чтобы вы взглянули на те события с моей точки зрения. – Доминик глубоко вздохнул. – Поверьте, я не чудовище, что бы там она ни наговорила вам. А все остальное... Я не знаю, зачем вам это рассказывал; к тому же вы первая завели разговор о Шотландии.

– У меня нет уверенности, что вы не будете продолжать. – В голосе Кэтрионы звучало осуждение. – Даже после того, как я попросила вас, вы не остановились.

Взгляд Доминика устремился куда-то мимо нее.

– Возможно, мной руководила надежда. Я думал, что воспоминания о родине сделают вас более открытой и вы расскажете мне о себе. Простите, если это получилось слишком грубо. Калем был моим другом, и я не знал, что он погиб. Я любил его.

– Любили? Ваш рот оскверняет это слово.

Доминик вздрогнул.

– Этот рот вы только что целовали, черт побери!

– Потому что вы меня обманули!

Поразительная женщина! Только теперь Доминик понял, почему она не выглядела хорошенькой. Она была прекрасна.

– Неизвестно, кто кого обманул! Послушайте, Кэтриона, я вам нужен для достижения ваших целей, а взамен хочу наслаждаться вашим телом. Мне кажется, это вполне честный обмен. Вспомните, вы предлагали мне себя еще в Лондоне, но я этим не воспользовался тогда. К тому же я никогда не был намеренно жесток с женщиной – с любой женщиной, даже со шлюхой.

– Вы просто обезумели.

Может, и так. Теперь у него оставался единственный путь – честность.

– Вы правы: мое влечение к вам – это какое-то помешательство, но я не могу припомнить, когда испытывал столь же сильные чувства. Конечно, мне не приходило в голову задумываться, будет ли это благородно или нет, и все же я знаю, что такое любовь, и уважаю это чувство.

– Не смейте говорить о любви!

Доминик отряхнул руки и вытер их носовым платком.

– Хорошо, я предлагал вам игру, полагая, что мы с вами взрослые люди, сведенные судьбой. Так зачем же нам отказываться от удовольствия? Надо ловить момент когда только возможно.

– Вы лжец и себе лжете больше, чем мне!

Доминик прикрыл глаза. Она была права. Он действительно хотел соблазнить ее и оставить с разбитым сердцем. До сих пор его честь оставалась незапятнанной. Однажды у них с приятелем даже едва не состоялась дуэль из-за того, что тот слишком жестоко обошелся со своей любовницей. Тогда почему теперь, единственный раз в жизни, он изменил своим принципам? Нет, определенно во всем виновата эта женщина!

И опять – для него не оставалось иного пути, кроме правды.

– Лгу себе? Ничего подобного. Как раз сейчас я был чертовски правдив! Вы потребовали этого путешествия, я согласился. И это при том, что вы принесли мне известие о смерти Генриетты. Представьте, я был влюблен в нее. Так уж вышло. Вам это смешно?

– Дьявол часто предстает в соблазнительном обличье, и его речи могут звучать гладко, как у священника. О какой любви вы говорите? Я не допускаю, что вы чувствовали нечто подобное к Генриетте. Мне даже трудно представить, как Калем мог предлагать вам дружбу! Впрочем, все это не заслуживает большого внимания – я беспокоюсь только за мальчика. Его судьба гораздо важнее, чем ваши или мои дела, но я не могу сказать вам почему. Это все! Вам достаточно?