Чтение онлайн

– Держитесь за меня! У нас сломалась ось. Послышался скрежет металла, затем лошади перешли на легкий галоп, потом затрусили рысцой и, наконец, пошли шагом. Карета накренилась еще сильнее и завалилась на бок. На несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая только фырканьем животных. Кэтриона вместе с опрокинувшимся сиденьем повалилась на Доминика. Он осторожно вылез из экипажа и помог выбраться Кэтрионе. В изнеможении опустившись на траву, он усадил ее рядом.

– Мы живы, – не веря своему счастью, произнесла Кэтриона.

– И невредимы. – Доминик внимательно изучал ее лицо. – Не плачьте! – Он порывисто прижался губами к ее губам.

Она жадно поцеловала его в ответ. У нее слегка кружилась голова, точно после глотка виски.

Доминик отодвинулся, тяжело дыша, затем несколькими легкими поцелуями коснулся ее лба и щек, поднял голову и огляделся.

Лошади стояли вытянув морды и мелко дрожали. В одного из коренников попала пуля, из раны лилась кровь. После такого увечья конь был обречен на хромоту.

– Вы точно не ранены?

Кэтриона кивнула.

Доминик поднялся и отошел к лошадям, чтобы разрезать сбрую, как вдруг на дороге послышался шум.

– Что это? – вздрогнув, спросила Кэтриона, сразу распознав топот копыт.

– Наши преследователи. Вероятно, они пересели на запасных лошадей. Нам нужно удирать: если мы не растворимся в лесу, боюсь, нас снова настигнут. Вы можете бежать?

– А что толку – мы вряд ли сможем уйти от людей на лошадях.

Доминик взял ее руку, поднес к губам и поцеловал, затем, предварительно вытерев его о траву, отдал ей ее нож. Кэтриона взяла его не дрогнув.

– Будь они прокляты!

Лавируя между березками, она еле поспевала за Домиником. Сзади, в густом подлеске, трещали сучья под лошадиными копытами. Преследователи должны были показаться с минуты на минуту.

Внезапно Доминик остановился и притянул ее к своей груди:

– Нам нужно спрятаться. Немедленно. Скорее туда! Он показал на ясную черную гладь впереди. Небольшой водоем с густым камышом поблескивал, как таинственный глаз среди темнеющего леса.

– Озеро?

Кэтриона недоуменно перевела взгляд на своего спутника, однако Доминик уже скинул пиджак, рубашку и освобождался от ботинок. Тогда она сняла свою шелковую шаль и стащила одну из нижних юбок, порвав ее впопыхах. Расстегивать платье было уже некогда. Доминик швырнул все вещи под ствол упавшего огромного дуба с вывороченными корнями, и они побежали к воде. Нырнув в ее прохладные объятия, они растворились в темноте.

Пробираясь вброд между камышами, Кэтриона срезала ножом два стебля и дала один Доминику – несомненно, он должен был знать старый трюк, которому ее в детстве научил Калем. Она никогда не думала, что однажды ей придется снова дышать через такую же трубочку, но уже не понарошку.

Когда они отошли на достаточное расстояние, Доминик взял тростинку в рот и, погрузившись в воду, оставил на поверхности только короткий кончик. Кэтриона сделала то же и задышала через трубку, зная, что теперь их никто не обнаружит: преследователи увидят лишь молчаливое темное озеро среди призрачных деревьев.

Вибрация от конского топота дошла до них, когда бандиты подъехали к озеру и поскакали вдоль берега. Холод пронизывал тело, юбки прилипли к ногам, но Кэтриона, не обращая на это внимания, крепко держась за руку Доминика, дышала ровно и тихо. Между тем сознание ее продолжало работать.

И тут ей вспомнился четко прозвучавший голос Доминика: «А, так это вы? Какой дьявол занес вас в Шервуд?» Доминик явно узнал одного из разбойников, и он даже не выглядел удивленным, когда тот напал на него. Значит, у него есть враги, которые хотят его убить? Какое парадоксальное стечение обстоятельств! Она втянула его в свое авантюрное предприятие, чтобы из-за нее он подвергся смертельному риску!

Кэтриона почувствовала, что ее тянут за руку. Задыхаясь, она высунула голову на поверхность.

– Они уехали, – сказал Доминик. – Вылезаем отсюда. Если мы сейчас не просушим одежду, то замерзнем до смерти.

День был уже на исходе; небо поблекло, но на западе, за деревьями, еще слабо проступала синева. Сумерки раннего лета не были слишком холодными, но после пребывания в воде воздух, проникая через мокрое белье, слегка покусывал кожу. Ноги Кэтрионы онемели так, что пальцы потеряли чувствительность; холодные струи сбегали с ее волос на продрогшие плечи.

Возле повалившегося дуба на месте вывороченных корней образовалась небольшая пещера, черневшая, как рот водяного. Доминик вытащил спрятанные под деревом вещи. Кэтриона стояла покорно, как ребенок, когда он начал расстегивать на ней пуговицы. Он снял с нее мокрое платье и посадил на низкую ветвь, выползающую из-под ствола, словно змея, потом присел на корточки, чтобы снять туфли. Стесняться сейчас было бессмысленно.

– Это не здорово – носить мокрую обувь и чулки, – повторил он ее недавнюю фразу.

– И в-в-вам, – еле выговорила Кэтриона. – Вы т-т-тоже должны снять ботинки.

– Хорошо. – Доминик наклонился и стянул с себя брюки и нижнее белье. – Слава Богу, что вы согласились взять эту несчастную шаль.

Он наскоро вытерся и, повернувшись к Кэтрионе, просунул ей руки под мышки и заставил ее встать. Обнаженный, блестящий в мерцании догорающих сумерек, Доминик казался высеченным из мрамора вдохновенной рукой мастера. Кэтриона прикусила губу и опустила глаза, пока он расшнуровывал тугой корсет. Затем он стащил с нее нижнее белье, оставив ее обнаженной.

Она стояла перед ним с поникшей головой и опущенными руками, а он взял шаль, зайдя сзади, начал растирать ее озябшее тело, массируя ей спину и ягодицы, разгоняя холод, согревая кожу.

В странной отрешенности Кэтриона позволяла делать с собой все это, почти равнодушно думая о том, что вот так же когда-то ее обтирала после ванны старая няня. Почему-то, вспоминая то тепло, она каждый раз испытывала мучительное чувство безвозвратной потери.

Осторожные руки обтерли ей грудь, поочередно с той и другой стороны, и уронили шелк на мягкие завитки у бедер.