Чтение онлайн

Теренс вопросительно взглянул на Мастера Иллариона – тот поморщился, но ответил:

– Посмотреть можно, если не лень вставать до зари, – проворчал он, живо напомнив ученикам свою предыдущую ипостась, ворчливого лесника Лавра Лукича. – Только это не проход, а так, брешь, щель, замочная скважина… Потому как мир тот запечатан.

– Запечатан? Значит, туда невозможно попасть? – разочарованно спросил Виктор.

– Очень на это надеюсь, – буркнул старец.

– А где же тогда Балла подглядел изумрудное небо? – не отставал Виктор. – Я уж надеялся, что парень из наших – путешествует по разным мирам, а потом их рисует.

– Признаюсь, я тоже так подумал, – поддержал друга Тобиас, а Ева и Эль кивнули в знак согласия.

– Что гадать-то? Вот найдём этого Балла и спросим, – подытожил Клим.

– Очень на это надеюсь, – повторил Мастер Илларион. – Теперь мы просто обязаны его найти.

Безмолвный «почему?» повис над поляной.

– Есть вероятность, что Балла – это сокращение от Баллара. Именно так звали последнюю жену Гуалтиеро, Великого Мастера Проводника, потомками которого являются большинство здесь собравшихся, – наконец проговорил Илларион.

Кауницы и Эрхарты встревоженно переглянулись. Все помнили портрет Гуалтиеро в тайной галерее Великой Девятки, в архиве Магистериума, который до сих пор хранился в имении Кауницев. Откровенно говоря, портрет производил не самое благоприятное впечатление: надменное лицо испанского гранда в чёрном камзоле с широким белым воротником, подчёркивающем смуглость кожи, и колючие глаза под сурово сдвинутыми бровями. А ведь картину писал не кто иной, как сам Илларион!

Общую мысль дерзнул высказать Рауль:

– Похоже, дед, ты слегка недолюбливал старину Гуалтиеро, раз изобразил столь… несимпатичным?

Мастер смерил правнука снисходительным взглядом:

– Да что ты понимаешь? Гуалтиеро был моим напарником – а в некоторых случаях это больше, чем друг…

– И как с ним связан этот запечатанный мир? – снова за всех спросил Рауль.

Старец промолчал. Они ждали, но Илларион сидел, опустив взгляд на свои руки, сжимающие посох. Казалось, он вдруг ушёл в себя и вообще забыл, где и зачем находится. Или просто не находит в себе сил, чтобы открыть правду.

И тогда за него ответил единорог:

«Запечатанный мир – это могила Великого Мастера Гуалтиеро».

«Кто и когда придумал этот пошлый стереотип, что настоящий мужчина в жизни должен сделать три вещи: посадить дерево, построить дом и родить сына? Ладно, кто-то брякнул, не подумав, но ведь эту «великую мудрость» достаточно часто цитируют! Неужели кому-то действительно кажется, что этого достаточно?!

Вообще это очень вольная интерпретация цитаты из Талмуда, но там не говориться о жизни в целом, лишь даётся практический совет молодому мужчине: «Человек должен сначала построить дом и посадить виноградник, а потом жениться». А что, весьма дельная подсказка! В особенности про виноградник…

Если же смотреть на вышеупомянутую мудрость как на метафору да ещё разобрать её подетально, препарировать задачу, так сказать, получается следующее:

Посадить дерево – это отношение человека к природе: взял – восполни! Учитывая, сколько древесины сжигает человек на строительство и отопление своего жилища, для приготовления пищи и прочего, каждый, по-хорошему, должен посадить с десяток акров леса. Насчёт прочих природных ресурсов даже не знаю, что сказать…

Построить дом – значит, сделать что-то для общества. Тут уже по возможностям – для всего человечества или для своей маленькой семьи. Главное, быть честным с самим собой, оценивая свои возможности… И да, создавая, постараться не разрушать: ведь в первоначальную максиму не входит задача разрушить дом соседа…

Родить сына – это понятно: продолжить свой род. Судя по тому, как растёт население планеты, эта часть предназначения у мужчин пока получается лучше всего. Но потомков надо ещё и воспитать. А с этим сложнее…

Так, теперь смотрим, что из перечисленного сделал я. Что успел сделать за весьма долгую жизнь. Итак:

Посадил три сада и один парк. Ну, не собственными руками, конечно, просто дал указание и денег, но всё же…

Детей наплодил достаточно – не как арабский шейх, разумеется, зато всех воспитал. Кроме наследника. Но это отдельная тема, слишком болезненная, тут отделаться шуткой не получится…

И наконец, дом. Собственно, ради этого я и затеял сегодняшнюю писанину. Чтобы похвастаться – хотя бы перед самим собой, раз уж больше никого нет поблизости. Дворцов я построил несколько – опять же, не своими руками, просто выделил средства на строительство. А сегодня я воздвиг дом! Собственноручно! Это не дворец, конечно, но есть стены и крыша. Главное – крыша! Осточертело смотреть на чужое небо…»

Надин вышла из здания маленького аэропорта и потянула ноздрями воздух. Влажный бриз с моря услужливо предоставил целый букет запахов. Увы, не то! Близко, но не то. Запах События она бы почуяла за версту. А тут пахло просто большим портом: в первую очередь, толпами нелегальных иммигрантов, спешащими дальше, в материковую Европу, так как в бедной Греции ловить нечего – а также неизменной скумбрией, неизменными цитрусами и какой-то смолой… Точно, мастикой: только здесь, на Хиосе, добывают смолу мастичного дерева.

Конец ознакомительного фрагмента.