Чтение онлайн

– Сад, Мифэнви, только один. Тот самый, о котором сказано в Священном Писании, – Эдемский, – отозвался он. – Приходите ко мне в лабораторию, вам еще столько предстоит узнать… – с этими словами он поклонился и выскользнул из комнаты.

Мифэнви сидела потрясенная, не в силах поверить, что все происходящее – реальность. Сначала та старуха, теперь Колдер зовут ее Незабудкой. Пол тоже умер, сжимая в руке незабудки…

Ох, может, все-таки стоит сходить и выслушать его?

Раньше Мифэнви никогда не была в лаборатории Колдера. Ну химичит там себе, да и пусть химичит. Ее как-то и не тянуло. Поэтому сейчас, остановившись у солидной кованой двери, она приложила руку к груди, в которой испуганно колотилось сердце.

Наконец, собравшись с духом, толкнула дверь – та была чуть-чуть приоткрыта, вошла – и обомлела: кругом валялись пергаментные свитки и лежали стопы старинных книг, в перегонных кубах и ретортах что-то булькало, в шкафах стояли банки с заспиртованными фантасмагорическими тварями… Мифэнви удивилась, что не лишилась чувств при виде всего этого.

– Колдер, чем вы тут занимаетесь? Магией? Алхимией? – холодный липкий ужас полз по ее ногам, подымаясь выше, и наконец ледяной рукой стиснул сердце. – Может, мне стоит начать верить, что вы – вампир?

Он проговорил, стоя к ней спиной и смотря на свет, что лился из крошечного окошка под потолком.

– Здесь я изготавливаю Удобрения и Реактивы. Но если вам проще – можете называть их магическими зельями.

– Зачем вам все это?

– Удобрения – чтобы питать Цветы. – Мифэнви вздрогнула. Если допустить, что она этот самый цветок, то в нее будут вливать эту жуткую жижу? Брр… – Реактивы чтобы травить Сорняки и Паразитов…

– А эти сорняки и паразиты – это же не просто трава и насекомые? – дрожащим голосом спросила она, уже почти осознавая, каков будет его ответ.

– Разумеется. Это демоны, что извечно пытаются уничтожить Эдемский Сад.

– Тогда эти ваши Садовники – они, получается, ангелы?

– Нет. Они тоже демоны, ибо только монстры могут на равных сражаться с монстрами. Конечно, и тех, и других просто сотрет в прах Цветение, потому что оно суть божественный свет, но Цветение забирает все силы у Цветка, и он погибает. Поэтому долг Садовника и Смотрителя Сада – каждого из нас, кому вверено по Цветку, – сражаться изо всех сил, чтобы Цветку пришлось расцвести только в самом крайнем случае…

– Я не верю! Этого просто не может быть! Демоны… Сорняки… Божественный свет… Мы же живем в прогрессивное время!

Он обернулся, их взгляды встретились, в его – клубилась густая кромешная тьма.

– Вы знаете, – произнес он голосом гипнотизера, – незабудка – мощнейший колдовской цветок. Человеку достаточно лишь один раз посмотреть на нее – и он уже приворожен навек, – он полез во внутренний карман сюртука и извлек оттуда иссохшую веточку какого-то растения. В тусклом свете, что проникал в лабораторию, она смогла разглядеть, что поникшие цветы имеют голубой оттенок. – Я сохранил его, тот цветок, брошенный прекрасной принцессой в утешение несчастному, что сходил с ума от запретной страсти.

Мифэнви покраснела. Ей потом еще долго было стыдно за тот свой странный порыв. Она собиралась уж было попросить прощения, но тут Колдер, словно хищник, в один прыжок преодолел расстояние между ними и схватил ее, приподнимая от пола более чем на фут. И он сделал то, о чем мечтал с того самого дня, как впервые увидел ее, и о чем запрещал себе даже думать долгих три года, – запрокинул ей лицо и впился в нежные губы голодным злым поцелуем…

А в это время во двор Глоум-Хилла вошли, сопровождаемые Филдингом, Аарон Спарроу об руку со своей очаровательной невестой Латоей Грэнвилл.

Небо вновь затягивали тучи. Надвигалась гроза.

Графство Сассекс, город Рай, поместье «Маковый плес», 25 и менее лет назад

– Не тронь меня! Ты грязный, грязный, грязный!

Девочка поджимала ручки и топотала ножками. На ней было белое платьице, а по бокам округлого личика свисали два пушистых хвостика, подхваченные розовыми бантами. Это придавало ей некоторое сходство с ухоженной собачонкой.

– Нет, – упрямо помотал головой худенький мальчик лет семи с нереально синими глазами. – П-по-о – о-с-см-мо-о-о-т-т-т-р-ри-и-и, а-а-он-ни-и-и ч-ч-чи-и-ис-с-с-сты-ы-е-и-и! – он вытянул вперед руки.

– Заика! Заика! Не тронь меня! Я заражусь заиканием! – она заложила уши, завертелась на месте волчком, заголосила на одной ноте.

На крик прибежал лощеный мужчина лет пятидесяти.

– Дедушка, дедушка! – бросилась к нему девочка. – Он опять! Опять! – она растирала кулачком слезы, тыча пухленьким беленьким пальчиком в мальчишку.

Тот, кого она называла дедушкой, присел рядом и обнял:

– Не плачь, Долли, милая. Лучше скажи дедушке, что он хотел сделать? – мужчина строго посмотрел на мальчишку.

Мальчик сжал кулаки и пытался не плакать. Если он плакал, его запирали на ночь в чулан, где стояла бочка с нечистотами. Там царило жуткое зловоние и кишели отвратительные насекомые. Спрятаться от них было негде. Приходилось все время вертеться. Но черви, слизни, жуки, пауки все равно залезали под одежду, премерзко касаясь тела. А утром все малолетние обитатели поместья – от пяти до пятнадцати – тыкали в него пальцами и кричали:

– Фу! Грязнуля! Помойка!

В ванну его в таком виде не пускали, а вымыться хотелось невыносимо. Поэтому приходилось бежать на задний двор, где стояла кадка с талой водой, и прямо на улице, в любое время года, драить себя, помогая кирпичом, будто желая содрать кожу.

Если он сейчас не заплачет, то есть шанс, что его не запрут в чулан и вечером даже дадут немного теплой воды. И пусть это будут смывки после всех, но в ней хотя бы будут остатки мыла.

– Так что же он сделал, милая Долли? – продолжил допрос лощеный господин.