Цветы всегда молчат
Шрифт:
– Ну, во-первых, господин-не-знаю-как-вас-там, таких, как она, нужно вырывать с корнем и вышвыривать подальше… – Аарон дернулся, Колдер же смерил его гневным взглядом, заставив передумать, победно ухмыльнулся и продолжил: – Во-вторых, я всегда прошу не являться в мой замок без предупреждения. Но все равно все едут, как будто элементарные нормы этикета в этой стране уже отменили. А потом жалуются на холодный прием… А я, знаете ли, мизантроп, тем горжусь и меняться не собираюсь.
Мифэнви чувствовала, что воздух вокруг прямо-таки искрит от напряжения. Сейчас она была полностью на стороне Колдера, и пусть он выражал то, что думала она сама, куда более резко, но он был абсолютно прав: одна незваная гостья уже подкинула им проблем. Человек, стоявший сейчас рядом с Латоей, казался Мифэнви знакомым, но она никак не могла припомнить, где его видела.
Колдер протянул руку и дернул какой-то рычаг: в его замке было полно скрытых кнопок и рычагов, они приводили в движение незримые механизмы, вмонтированные в стены, полы, потолки… Из-за этого Глоум-Хилл казался живым. Сработала система оповещения, на звон прибежал Филдинг…
– Мне следует немедленно уволить тебя за неисполнение обязанностей, – Колдер смерил слугу презрительным взглядом…
– Простите, милорд, – залепетал бедняга, потея от ужаса. – Но вы… вы изволили находиться в лаборатории… А вы не велите вас тревожить, когда вы в лаборатории…
– Тем более ты не должен был впускать посторонних, не дождавшись меня!
– Простите, милорд. Я виноват. Простите…
Колдер смилостивился и махнул рукой:
– Иди, возьми визитку этого господина, – он кивнул на Аарона, – и доложи о нем как положено. – И закатил глаза: – Неужели я должен учить тебя служить мне?
Филдинг засеменил к Спарроу, взял у того визитную карточку и с поклоном передал Колдеру, затем вежливо попросил разрешения удалиться. Колдер отпустил его и принялся разглядывать визитку.
– Итак, что заставило вас, мистер Спарроу, явиться в Глоум-Хилл? – спросил он наконец.
Спарроу замялся. Затем вытащил из внутреннего кармана обширный черный конверт и произнес с достоинством:
– Только дело чрезвычайной важности – известие для миледи от ее благородного отца.
И Мифэнви побледнела, вспомнив: именно этот человек познакомил ее с Полом. Это показалось ей нехорошим совпадением, и она слишком поспешно вырвала из его пальцев конверт. И, поймав обеспокоенный взгляд Колдера, дрожащими руками разорвала бумагу. Письмо гласило: «Если у меня все еще есть дочь, она должна немедленно явиться к одру своего умирающего родителя. Дориан Пятый».
– Вы видели его?.. – едва слышно спросила она у Спарроу.
Тот кивнул.
– Вашему батюшке и впрямь совсем худо.
– За что мне? За что мне все это? – она закрыла лицо руками и разрыдалась.
Колдер подошел, обнял за плечи, развернул к себе:
– Не плачьте… Возможно, все не так плохо…
И словно опровергая его слова, замок сотряс раскат грома. Полыхнула молния.
Мифэнви вздрогнула и прижалась к нему еще сильнее. Он мог бы перенести ее в Лланруст немедленно, но членам ордена строжайше запрещалось демонстрировать свои способности на глазах у непосвященных… Да и к тому же молнии создавали сильнейшие помехи в пространственных коридорах, а значит, их могло выбросить за много миль от нужной точки.
Поэтому сейчас Колдеру оставалось лишь стискивать зубы от бессилия и надежнее обнимать ту, которую хотелось укрыть и спрятать от всех бед и невзгод, что сыпались на ее хрупкие плечи.
– Выезжаем завтра с утра, какая бы погода ни была. При хорошем раскладе мы прибудем в Лланруст уже вечером…
– Хорошо, – вздохнула она. – Вы поедете со мной?
Она подняла личико. Он зажмурился не в силах видеть ее слезы.
– Да, разумеется.
– Хм… а ты не находишь, Мейв, что это будет выглядеть чересчур пикантным: ты одна с неженатым мужчиной… Что станут говорить? – вставила Латоя. Все это время она стояла рядом с Аароном и о чем-то с ним шушукалась.
Мифэнви не умела ненавидеть, но сейчас была в шаге от того, чтобы научиться. Вцепившись побелевшими пальцами в одежды Колдера и пару раз глубоко вздохнув, она ответила так спокойно, как только смогла:
– Если мой батюшка умрет, мне будет все равно, что обо мне станут говорить… – затем, слегка поклонившись, сказала: – Колдер, простите, что оставляю гостей на вас и уклоняюсь от обязанностей хозяйки, но я бы хотела пойти к себе и начать собираться.
– Конечно же, идите. Вы в порядке? – его обеспокоенный взгляд пробежался по ее побледневшему лицу. – Вас проводить?
– Нет, благодарю, – тихо отозвалась она и побрела к лестнице.
Проводив глазами ее хрупкую фигурку, Колдер перевел взгляд на парочку.
– В некоторых варварских странах до сих пор существует славный обычай: рубить головы за дурные вести, – вкрадчиво проговорил он, – и сейчас я сильно сожалею, что Великобритания поспешила встать на цивилизованный путь. А лжецов и вовсе следовало бы сажать на кол. Это письмо? Так каковы ваши истинные намерения, скажите мне, Спарроу?
Аарон выглядел не на шутку испуганным.
– Я и впрямь приехал за леди Мифэнви. Ее батюшка – мы коротко знакомы с ним – попросил привезти дочь во что бы то ни стало. А письмо… – он замялся.
Но тут взвилась Латоя:
– Это я сказала забрать ему послание у почтальона…
Ты же мог нас выгнать, не выслушав!
– Интересно, а что помешает мне это сделать, выслушав? – ухмыльнулся Колдер.
Латоя растерялась… Помявшись мгновение под тяжелым взглядом кузена, она все же осмелилась предположить:
– Ну хотя бы буря…
– Да неужели?
– Вы же не станете выгонять под дождь приятеля отца вашей невестки… – робко вставил свою версию Аарон.
– Довод не более убедительный, чем первый, но всяко лучше. Так уж и быть, оставайтесь на ночь. Но ночевать будете в помещениях для слуг. Гостевых комнат у меня нет.
Спарроу согласился и изъявил горячее желание тотчас же их осмотреть. Колдер вновь вызвал Филдинга и распорядился проводить гостя. Латоя увязалась следом, сказав, что желает знать, как устроят ее жениха…