Чтение онлайн

Несколько сестер очертили место действа пентаграммой, и слоистые световые плоскости, выйдя из каждой ее грани, поднялись до потолка.

Потом они разрезали ее дорогое платье и отбросили волосы на плечи, чтобы ее узкая спина оставалась полностью открытой. Мифэнви потеряла дар речи от происходящего, она не сопротивлялась, не кричала… Ее совсем не страшило то, что должно было произойти.

А меж тем Мать-Хранительница материализовала плеть и провела над ней холеной ладонью, посылая огненных змей вдоль всех семи хвостов.

– Сейчас мы очистим тебя, Незабудка. А затем ты будешь острижена наголо и отправлена на Остров Вечного Раскаяния! – с этими словами жрица занесла плеть под завывания Сестер Скорби. Мифэнви не зажмурилась и не испугалась. Странное равнодушие охватило ее.

В себя привел демонический, с нотками истерики смех. Колдер хохотал, как гиена.

Сейчас, распустив крылья, он завис прямо перед ними. Темный, пылающий адским пламенем.

– Глупые курицы! – отхохотавшись, сказал он. – Неужели вы думаете, что она предала свою суть?!

– Заткнись, отродье! – вскричала Мать-Хранительница, опустив плеть. – И не смей мешать обряду!

– Любой расправе должен предшествовать суд, – проговорил Колдер, злобно скалясь. – Поэтому ты должна сначала выслушать меня, глупая курица!

– Хорошо, демон, скажи же мне, почему она не предавала своей сути?

– Потому что она ненавидит меня!

– Нет! Колдер, что ты говоришь?! – Мифэнви забилась, пытаясь вырваться из рук Сестер, но те держали крепко.

– Она возненавидит, когда узнает всю правду! – не глядя на нее, бросил Колдер. – Три года назад я заманил ее сюда, чтобы потом овладеть ею!

– Все было не так, не слушайте его!

– Молчи! – цыкнула Мать-Хранительница. – А ты, гадкая тварь, продолжай!

– Все очень просто! – каким-то неестественным, каркающим голосом начал он. – Я ведь Смотритель Сада, в отличие от Садовников, у меня есть Зеркало Наблюдений. Вот я и заглянул в него как-то и увидел Незабудку. Спроецировать увиденное в сознание глупого брата, которому всегда нравились девицы вроде кузины Латои, не составило труда. А потом он сам привел ее сюда. И мне нужно было лишь уверить ее в преданности и порядочности, а после – подтолкнуть заклинанием брата. И вот – хрясь! – и моя Незабудка – вдова. Три года мне потребовалось, чтобы очаровать ее. Затем забросить в голову ее тупого папаши идею-фикс выдать дочь замуж, оказаться в нужное время в нужном месте, – вуаля! – она моя!

Глаза Мифэнви пылали гневом, по щекам текли слезы.

– Так сдохни, лживый подонок! – воскликнула Мать-Хранительница, и яркий горний свет озарил замок, выжигая вековую тьму из каждого его уголка…

Лондон, Хэмпстед, 1878 год

Джози проснулась от боли. Тихо хныкнула, сжалась в комок, вцепившись руками в подушку. Она ненавидела эти дни. То была ее своеобразная плата за красоту.

К тому же Джози невероятно стеснялась самого процесса. Леди Эддингтон очень любила своих дочерей, но многие вопросы предпочитала с ними не обсуждать, полагая некоторые темы запретными для настоящей леди. Поэтому, когда у Джози первый раз пошла кровь, она оказалась к тому совсем неготовой. Ее охватила такая паника, что не окажись рядом любящей воспитательницы, миссис Тренси, неизвестно, что бы приключилось с ней.

А став замужней женщиной, Джози столкнулась с новой проблемой, к которой ее никто не подготовил, – как сказать о чем-то настолько женском и сокровенном мужчине?

К сожалению, тяжелый разговор ждал ее вскоре после свадьбы, когда Ричард был ей еще абсолютно чужим и неприятным. Проснувшись как-то утром и обнаружив, что простыня испачкана, Джози страшно испугалась. За недолгое время своего замужества она успела понять, что Ричард не переносит грязь во всех ее проявлениях. А Джози чувствовала себя очень грязной, и ей представлялось, как муж с брезгливостью отвернется от нее, когда узнает. Она с головой закрылась одеялом и горько расплакалась, ощущая себя бесконечно несчастной и одинокой.

Ричард, который как раз принес ей кофе и розы, очень испугался. Когда он опустился на колени возле постели, она увидела, как он бледен и что глаза его полны ужаса.

– Джози, – дрожащим голосом сказал он, – я что-то сделал не так? Я был слишком груб? Простите меня! – он нежно обнял ее, а она разрыдалась еще пуще. – Прошу, скажите мне, что случилось? – не отставал он, хотя тон его сделался совсем молящим.

– У меня… у меня… все болит… – пролепетала она сквозь всхлипы.

Он разволновался еще больше.

– Что у вас болит? Скажите! Я немедленно пошлю за доктором! – умолял он, сцеловывая слезы и заглядывая в глаза.

Но Джози вывернулась из его объятий, отползла подальше, села, обняв колени и закрывшись одеялом до подбородка. Она вся горела от стыда.

– Какой же вы!.. – пробурчала она куда-то вниз, голос звучал глухо. – Есть вопросы… которые… которые леди не может… ах… не заставляйте меня говорить!

И тогда Ричард впервые удивил ее, проявив понимание и такт. Сам смущенный едва ли не более, чем она, он потянулся к ней, взял за руку, поцеловал ладонь и проговорил, слегка запинаясь от волнения:

– Джози, я знаком с особенностями женской физиологии. Вы не должны стесняться. Я сочувствую вам – всегда считал, что природа слишком жестоко обошлась с женщинами, заставляя их регулярно проходить через этот процесс.

– И вы не отвернетесь от меня с брезгливостью? – спросила она, подымая голову, но не отводя почти скрывающих лицо волос.

– Джози, я сожалею, что дал вам повод думать обо мне столь нелестно, – с затаенной печалью произнес он, вздохнув. – Я никогда не поступлю с вами так. И если я вправе рассчитывать на некое доверие с вашей стороны, то хотел бы помочь вам…

Она слегка оттаяла. Уже полностью высунувшись из-под одеяла, посмотрела на него уверенно и сказала:

– Матушка обычно просила нашу кухарку – а она очень сведуща в такого рода делах, так как ранее была повитухой, – и та варила мне чай из трав. Очень ароматный. От него постепенно проходила боль. И еще мне разрешали весь день лежать в постели.

– Конечно же, ангел мой, – отозвался он, – я немедленно сделаю вам такой чай и отдам распоряжение, чтобы слуги выполняли любое ваше указание. Отдыхайте столько, сколько вам будет нужно, и зовите меня, если что…