Чтение онлайн

Сумевший показать нам каменщиков боль,

О сердце гордое, о немощный и желтый

Пюже нерадостный, кандальников король!

Ватто! Ты – карнавал; как бабочки порхая,

Сердца известные пылают и снуют;

Свечей легчайший свет и мебель дорогая

На бал кружащийся свое безумье льют.

О Гойя! Ты – кошмар безвестного проклятья,

Где варят к шабашу зародышей в котлах,

Старухи с зеркалом и девочки без платья,

Соблазн для демонов в приподнятых чулках.

Делакруа! Ты – пруд, где бродят злые духи;

Он елей зеленью извечной осенен,

Под небом жалобным фанфары странно глухи

И так придавлены, как Веберовский стон.

Проклятья, жалобы и богохульство смеха,

Восторги, крики, стон, молитвы, наконец,

О повторенное в ста лабиринтах эхо, –

Чудесный опиум вы для людских сердец.

Вы крик, что часовой стократно повторяет,

Приказ, что передан сквозь сотню рупоров,

И зов охотников, что по лесу блуждают,

И отблеск в крепостях зажженных маяков.

И доказательств нет прекраснее на свете,

Чем то свидетельство величия людей,

Тот плач, катящийся к столетью от столетья,

Чтоб умереть, Господь, у вечности твоей.

7. Больная муза <La muse malade>

О Муза бедная! Ах! Утром что с тобой?

Виденья полночи зрачок твой населили,

Безумие и страх холодный и немой

По очереди след на лбу пробороздили.

Зеленый ли суккуб иль красный домовой

В тебя из урн любовь и ужас перелили?

Иль лапы властные кошмаров облик твой

В таинственный Минтурн упрямо погрузили?

Я жажду, чтоб твой мозг, вдохнувший аромат

Здоровья, мыслями стал мощными богат;

Кровь христианская размеренно текла бы,

Как многочисленный старинный звук силлабы,

Где правят в свой черед то Феб, отец стихов,

То Пан Великий, бог и властелин хлебов.

8. Продажная муза <La muse v'enale>

О Муза сердца, ты, влюбленная в чертог!

Найдешь ли в Январе, швыряющем ветрами

И оснеженными со сплином вечерами,

Хотя бы головню для посиневших ног?

На мрамор плеч твоих лучей полночных пламя

Проникнуть сможет ли меж ставенных досок?

Как пересохший рот, так пуст твой кошелек, –

Наполнишь ли его небесными дарами?

О, нет! Должна, чтоб хлеб насущный свой сыскать,

Паникадило ты, как певчий, раздувать,

Сама не веря, петь псалом ежевечерне;

Иль, как голодный шут, на площади большой,

Со смехом, смешанным с незримою слезой,

Раскрыть свой балаган для развлеченья черни.

9. Дурной монах <Le mauvais moine>

Монахи в древности на стенах выставляли

В изображениях лик Истины святой,

Чтоб благочестье чувств картины оживляли,

Смягчая холодность суровой жизни той.

Во дни, когда Христа посевы возрастали,

Монах известный – он теперь забыт молвой –

Избрал для мастерской поля, где погребали,

И там прославил Смерть со всею простотой.

– Но я – монах дурной! Моя душа – могила!

Я от нее бегу, но в ней живу. Унылый

Свой монастырь ничем не украшаешь ты,

Ленивый послушник! Когда же превращу я

Любовь моих очей, работу рук простую

В живое зрелище печальной нищеты?!

10. Враг <L’ennemi>

О юность! Ты была лишь мрачною грозою,

Кой-где луч солнечный сквозь сумрак проходил;

Опустошенье дождь и гром внесли такое,

Что бедный сад плодов почти не сохранил.

Забота осени теперь владеет мною.

Я должен в руки взять лопату и скребок,

Чтобы пласты земли, размытые водою,

До дыр, как бы могил, я обработать смог.

Но новые цветы – о них я грежу ныне! –

Питанье тайное отыщут ли в куртине

Размытой, как песок, чтоб сил набрался плод?

О скорбь! О скорбь моя! Жизнь время пожирает,

Из сердца темный Враг усердно кровь сосет

И, обескровив нас, растет и распухает.

11. Неудача <Le guignon>

Чтоб тяжкий груз поднять живущий мог,

Иметь, Сизиф, твое упорство надо!

Как счастлив тот, кому в труде – отрада, –

Мал Времени, Искусства – долог срок.

Душа, вдали гробницы золоченой,

Заброшенный погост окрест ища,

Как в барабан приглушенный треща,

Идет и марш играет похоронный.

– Сокровища схоронены в земле

И спят они, забытые во мгле,

От заступа и бурава далеко!

И горестно, что часто аромат,

Что сладостней всех тайн, цветы струят,

Растущие в пустыне одинокой.

12. Прежняя жизнь <La vie ant'erieure>