Чтение онлайн

– А в их детях – будущих убийц и бандитов. Или будущих слизняков и бледных поганок.

– Да... – согласилась Марья Ивановна, помрачнев. Она вспомнила, в который раз вспомнила, как сразу же после ее освобождения Центнер сказал в телефонном разговоре, что если в первый год совместной жизни со Смирновым она родит или забеременеет, то он ничего с собой сделать не сможет и уничтожит его.

– А ты для него последний шанс из всего этого выбраться. – Количество любви в глазах Смирнова изрядно сократилось.

– Нет у него этого шанса, он прекрасно это знает. Я для него – "квадратик неба синего и звездочка вдали". А он – пожизненно в своем мире заключенный. Когда мы еще жили, он понимал, что мы с ним, как ты выражаешься, в перпендикулярных мирах живем. Потому и не убил... Он хоть и зверь, но знает, что глупо убивать антилопу за то, что у нее глаза круглые...

– Все это хорошо... Но ведь без ссор мы жить не сможем. Жизнь без ссор – это тоска, это равнодушие, это мирное сосуществование двух систем, это колодец, обреченный на высыхание... Да и как жить? Мне его глаза повсюду чудятся... Ну, сейчас не чудятся, но через полчаса точно почудятся.

– Нам просто надо занятие найти себе... Не как у тебя было, статейки гениальные писать в никому не нужные научные журналы, а настоящее. Ты не представляешь, как здорово жить, когда денежки капают. Денежки, которые ты заработал своим трудом, своей организованностью, своим умом... Ты никогда этого не понимал...

– Не понимал, потому что всю жизнь просидел на зарплате. И сейчас не особенно понимаю, как можно зарабатывать своим трудом, своей организованностью, своим умом. Ты прекрасно знаешь, что такое организовать сейчас дело. Это надо идти к какому-нибудь "паше", просить у него денег, договариваться... И что из этого получится? Как только он тебя, красавицу, увидит, дельную красавицу, у него в мозгах и еще в одном месте сразу же начнутся перпендикулярные процессы... А без "паш" куда не пойди – везде три-четыре тысячи и ни сотней больше.

– Ну ладно, а что ты предлагаешь? Чего ты хочешь? – Марья Ивановна глядела на Смирнова, как на любимого, но сильно задержавшегося в развитии ребенка.

– Ты знаешь, я с завистью смотрю телефильмы о жизни пингвинов на Антарктиде, черных горилл на склонах Килиманджаро или горных козлов в Гималаях, – смущенно улыбнулся Евгений Александрович. – Я тоже хотел бы на чьи-то спонсорские деньги ездить с телекамерой по дальним континентам и снимать то, что с удовольствием смотрят те, которые не хотят или не могут разъезжать по свету...

– Это мы еще успеем. А сейчас нужно сделать так, чтобы денежки капали... Сделать, чтобы ты мог есть осетрину без всяких задних мыслей.

Смирнов, захваченный темой разговора, не ответил на укол.

– Ну, давай, клуб откроем? – предложил он. – Поменяем наши квартиры на что-нибудь в центре и откроем? Представь – располагающий к отдыху интерьер, вкусная недорогая еда, медленные танцы, задушевные беседы об искусстве... Будем приглашать молодых артистов...

– Это все раскручивать придется... С помощью какого-нибудь "паши"...

– Конечно, придется... Не торговать же дерьмовой обувью в подвальном магазине? Это, должно быть, так тоскливо...

Евгений Александрович загорелся идеей открытия где-нибудь в старой Москве кафе-клуба. Однако через день он узнал, что каждую неделю в столице только в пределах Садового кольца прогорает два или три таких заведения. И столько же открывается.

Для уточнения конъюнктуры Смирнов пошел в одно из таких мест. Хозяин, молодой парень с усталым серым лицом, сказал, что лучше открыть чебуречную и утилизировать в ней мясные продукты, пришедшие в негодность в ближайшем к чану с маслом супермаркете. Тысяч пять-десять в месяц заработать можно А так только в долги влезешь...

Смирнов в тот день напился. С усталым серым лицом.

Однажды вечером, когда Евгений Александрович от нечего делать читал "Караван", а недовольная его хмуростью Марья Ивановна слушала "Вести", в дверь позвонили.

Посмотрев в глазок, Смирнов увидел с иголочки одетого человека, очень похожего на Бруно Оя, любимца женщин и одного из первых любовников довольно известной актрисы Татьяны Бестаевой ("Караван" с ее жизнеописанием Смирнов отложил, чтобы отреагировать на звонок). Спустя несколько минут гость, назвавшийся Кнушевицким Святославом Валентиновичем, сидел в дежурном кресле хозяйки дома.

Марья Ивановна рассматривала его с живым интересом – Святослав Валентинович был красив. И к тому же, хотя некоторая озабоченность и обжилась на его лице, он выглядел уверенным и знающим себе цену мужчиной.

Смирнов рассматривал его с неприязнью, смешанной с удивлением – представившись в прихожей, гость сказал, что пришел по объявлению в газете, данному частной розыскной фирмой "Дважды два".

– Так кто из вас Шерлок Холмс? – спросил Святослав Валентинович, переводя изучающий взгляд с Марьи Ивановны на Смирнова и обратно (на лице Марьи Ивановны его глаза задерживались).

– Мы оба, – ответил Евгений Александрович, отметив, что интерес у его супруги и гостя взаимный.

– Оба? – удивился гость, сотворив на лице выражение, узрев которое Смирнов подумал: "У трельяжа репетировал, точно".

– Да. И к тому же мы – совы, и все открытия к нам приходят после полуночи.

Гость на секунду смешался. Смирнов хамил, как самец, почувствовавший соперника.

Марья Ивановна, изобразив смущенную улыбку, посмотрела на Евгения Александровича:

– "Ну что, будем кидать?"

– "Не понял?"

– "Ну, подрядимся в детективы?"

– "Ты с ума сошла! Он же явно попутал адрес!"

– "Ничего он не попутал. Это я дала объявление".

– "Не посоветовавшись со мной!?"

– "Ты бы поднял меня на смех. Ты все поднимаешь на смех, ни во что не веришь и ни на что не надеешься".

– "Обманываешь, что дала объявление. Он просто тебе понравился, и ты не хочешь его отпускать".

– "Ага! Мне так нравится, когда ты ревнуешь! Но насчет объявления я не обманываю".