Чтение онлайн

И все же в шесть вечера, открыв в первый раз двери салуна, они очень нервничали. Большинство других заведений на Фронт-стрит принадлежали Королям Эльдорадо — владельцам участков, на которых они сделали состояния. Эти люди могли позволить себе роскошь потратиться на люстры, дорогие ковры, оркестр из пяти человек и толпу девочек, чтобы заманивать внутрь посетителей. Но у Тео закончились деньги, и в придачу он задолжал пару: тысяч долларов за выпивку, строительный лес, столы и стулья.

Он повесил вывеску, предлагая выпивку за полцены, и друзья надеялись, что этого, а также игры Бет будет вполне достаточно. На Тео был белый смокинг, который он взял в уплату игорного долга на озере Беннет. Благодаря рубашке, украшенной оборками, галстуку-бабочке и темным волосам, блестящим от помады, у него был вид владельца успешного салуна. Джек щеголял в красном жилете, красно-белом пятнистом галстуке-бабочке и соломенной шляпе канотье.

Бет была в новом розовом платье, которое собиралась надеть на День независимости. Она похудела, поскольку почти ничего не ела с тех пор, как ей пришло письмо от Лэнгворси, и была такой бледной, что пришлось воспользоваться румянами.

Как только шестеро мужчин подошли к барной стойке, она начала играть жигу.

Джек и Тео наняли двух мужчин из Портленда, Уилла и Герберта, с которыми познакомились на озере Беннет. Они находились в отчаянном положении: им необходимо было заработать денег на дорогу домой, и Тео пообещал, что если они поработают на него в течение двух недель, то он купит им билеты и даст по 50 долларов каждому.

К тому времени как Бет начала играть третий номер своей программы, в салуне уже собралась огромная толпа и девушка вдруг почувствовала воодушевление, поскольку впервые зазывала людей в заведение, которое принадлежало ей, Тео и Джеку. Бет надеялась, что Сэм смотрит на них сверху и восхищается тем, что они наконец-то достигли своей цели.

По мере того как на улице темнело, в салун заходило все больше и больше людей, пока наконец не стало тесно как в бочке. Тео вел игру в фараон, одну из самых любимых в Доусоне.

Тео купил столик для игры в фараон у владельца парохода, который срочно нуждался в наличности. На столике была нарисована каждая карта, от туза до короля, и игроки помещали свои фишки на ту карту, на которую они хотели сделать ставку. Крупье снимал верхнюю карту колоды: если та, что была под ней, совпадала с той, на которую была сделана ставка, то выигрывал крупье, но если совпадала следующая, то выигрывал тот, кто ставил. Если не совпадала ни одна из карт, то делалась новая ставка.

На стене позади Тео висела полка, на которой лежали мешочки участников игры. На полке также находился лист бумаги, на котором записывали стоимость фишек, купленных игроками. В конце подводился подсчет проигрышей и выигрышей, и мешочки толстели или худели в зависимости от того, выиграли их хозяева или проиграли.

Золото, песок или самородки, являлось основной валютой в Доусоне, и в любом магазине, салуне или другом заведении имелись специальные весы. Когда Бет и ребята впервые попали в Доусон, они были ошеломлены тем, как люди разбрасывались мешочками с золотом стоимостью в сотни долларов, но сейчас уже привыкли к этому.

Пока Тео вел игру, Джек приветствовал посетителей, приглядывал за баром и Уиллом с Гербертом. Позже он собирался сменить Тео в игре в фараон, давая ему возможность начать игру в покер, а Бет в перерывах между своими номерами будет за всем присматривать.

Вскоре стало ясно, что им потребуется больше персонала, а также бОльший запас спиртного и еще кто-нибудь для развлечения публики, чтобы можно было работать всю ночь. Но в первую ночь они справились, проработав до изнеможения. Виски закончилось в четыре часа утра, но большинство посетителей остались и продолжали пить все, что только было в наличии. У Тео на лице цвела широкая улыбка, поскольку Сэм Боннифилд, известный как Молчаливый Сэм, владелец «Берегового салуна» и игорного дома на углу Фронт-стрит и Кинг-стрит, пришел поиграть в фараон. Свое прозвище он получил за то, что никогда не говорил ни слова и не улыбался во время игры. Удача подвела его в этот вечер: он спустил 500 долларов, но продолжал играть.

В шесть утра Тео наконец закрыл двери. Он слишком устал, чтобы подсчитать, сколько они заработали этой ночью, но, по его прикидкам, это было около 15 000 долларов. Достаточно, чтобы расплатиться с долгами, снова закупить выпивку и поставить наверху какую-нибудь мебель.

— Сегодня я куплю тебе большую медную кровать с пуховым матрасом, — сказал он Бет, обнимая ее. — Обещаю, что тебе больше никогда не придется спать на земле.

«Золотой самородок» вскоре стал одним из самых популярных салунов в Доусоне. Тео воспользовался своим обаянием, чтобы уговорить четырех девушек работать у них, и выплачивал небольшую сумму за каждый бокал шампанского, который клиент покупал с их подачи. Это было ненастоящее шампанское, но в Доусоне мало кто знал, каким оно должно быть на вкус. Девушки оживляли заведение, поддразнивая мужчин и флиртуя с ними, и если они продавали позднее свои тела тому, кто больше заплатит, то это никого не волновало.

Райская аллея за Фронт-стрит была местом, где занимались своим делом настоящие проститутки, в ряду палаток, которые здесь называли борделями. Над каждой дверью была прибита табличка с именем. Проститутки были некрасивыми и коренастыми, поскольку тяжелый переход через горы не давал возможности попасть сюда более хрупким созданиям. Эти женщины обслуживали около пятидесяти человек в день, и сутенеры забирали большую часть их заработка. По мнению Бет, эти женщины вели самую ужасную жизнь, какую только можно себе представить.

Женщин в Доусоне Ожидал незавидный удел. Они пекли хлеб, стирали и готовили в ресторанах, и, несмотря на то что некоторые из них хорошо зарабатывали, работа была невероятно тяжелой. К тому же у них часто были мужчины, которые спускали заработанное еще быстрее, чем оно приходило. Те женщины, которые были замужем за золотоискателями, проводили свои дни, намывая золото у отдаленных притоков и живя в ужасных условиях без женской компании.

Лишь небольшая часть женщин вела светский образ жизни — это были актрисы, певицы и танцовщицы. Большинство танцовщиц брали у мужчин намного больше, чем им давали. За доллар мужчина мог провести с танцовщицей меньше минуты, прежде чем она переходила к следующему партнеру. У одной девушки был пояс, украшенный семнадцатью золотыми самородками стоимостью двадцать долларов каждый, — это был подарок одного золотоискателя. Почти никто из девушек не делал секрета из того, что их задача — разлучить мужчин с их золотом.

Бет работала слишком много и слишком тяжело, и у нее не было времени на развлечения, но ее это устраивало, поскольку такая работа отвлекала от размышлений о Сэме и Молли. Верный своему слову, Тео купил мебель для комнат наверху, в том числе медную кровать, а также ковры. Каждую ночь в салуне царило веселье, и Бет доставляло большое удовольствие видеть, что их дела идут успешно.

Когда ей в голову приходили грустные мысли, она напоминала себе о том, что у нее есть мечта. В Доусоне несложно было быть счастливым: люди здесь были добрые и открытые, и не проходило дня, чтобы не произошло какого-нибудь курьеза, над которым смеялись все. Возможно, она была несколько разочарована тем, что они с Тео проводят так мало времени вместе, но с приходом августа установилась холодная погода, а дни, когда солнце почти не показывалось, случались все чаще. Многие начали отплывать за Большую землю, и Бет знала, что вскоре здесь станет одиноко. Она также знала, что войдет в историю Доусона. В городе было много скрипачей, но никто не мог сравниться с ней. Кроме того, все они были мужчинами. Ее также считали самой красивой девушкой в Доусоне, чем Тео и Джек очень гордились.