Чтение онлайн

— Плохо.

— Значит, вы хороший полицейский.

— Не говорите мне «вы», пожалуйста. Мы коллеги.

— Тогда ты тоже не говори мне «вы».

Элена вежливо улыбнулась. Она с трудом скрывала нетерпение: кажется, старик не прочь поболтать. Может, Асенсьон просто похитила его и наслаждалась тем, что наконец-то взяла старого полицейского под полный контроль.

— Сальвадор, ты лично расследовал смерть Лары.

— Не лично. Наша работа — командная.

— Я знаю, но ты был главным, как и я сейчас. Мне нужно узнать кое-что важное.

— Посмотрим, смогу ли я тебе помочь. Воспоминания приходят и уходят по собственной прихоти, никогда не знаешь, что взойдет в саду твоей памяти. — Он улыбнулся, довольный метафорой.

Элена придвинулась ближе, чтобы атмосфера стала еще доверительнее.

— Почему ты подозревал отца?

— Отца? Нет, кого я подозревал, так это семейного фотографа. Я был уверен, что он убийца.

— Но у отца взяли ДНК. А это не делается, если нет обоснованных подозрений, что он имеет какое-то отношение к преступлению.

— М-м-м…

Сальвадор потер подбородок, словно искал ниточку, за которую можно ухватить ускользающее воспоминание.

— На трупе что-то нашли, — сказал он вдруг.

— Волосы?

— Может быть. Это были волосы фотографа, конечно. Он и убил ее.

— Но все указывает на то, что Сусану убил тот же человек. А Мигель Вистас в тюрьме.

— Я говорю о Ларе. Ее убил Мигель Вистас. Про Сусану я ничего не знаю. Но ее мог убить подражатель.

— Над этой версией тоже работаем, но с учетом всех обстоятельств она кажется мне маловероятной.

— Я никогда не встречал подражателей, если честно.

— Почему ты взял ДНК у отца?

— Чтобы избавиться от сомнений, я полагаю.

— В деле Лары нет показаний отца. Официального допроса не было?

— Полагаю, был.

— В деле его нет.

— Он потерялся. Ты удивишься, если узнаешь, сколько важных бумаг теряется каждый год в полиции.

— Сальвадор, уже есть ордер на арест Мойсеса Макайи. А я считаю, что он невиновен.

— Почему ты так думаешь?

— Потому что отец не может так зверски убить своих дочерей.

— Нормальный отец не может. Но мы имеем дело с убийцами, а не с обычными людьми. Мойсес Макайя цыган.

— Как ты сказал?

Элена не поверила своим ушам. Она заглянула в глаза Сальвадора и увидела притаившийся в глубине страх. Это продолжалось всего секунду, старик сразу же отвел взгляд от инспектора и стал смотреть на лимонное дерево, на сирень, на жасмин. Пьянящие ароматы струились в открытую дверь.

— Мойсеса заподозрили только из-за того, что он цыган?

В вопросе прозвучало обвинение, которое инспектор постаралась смягчить движением руки. Но было поздно: Сальвадор Сантос уже закрылся и насторожился. Его нижняя челюсть заметно дрожала.

— В полиции нет расизма, сеньорита. И никогда не было.

— А вы? Вы лично расист?

— Говоришь мне «вы», чтобы оскорбление было не столь явным?

— Почему ты заподозрил Мойсеса Макайю?

— В начале расследования я подозревал даже свою тень. Я запросил ДНК, чтобы сузить число подозреваемых.

— Почему в деле нет твоего запроса на анализ ДНК?

— Не помню.

— Когда тебе удобно, ты ссылаешься на слабую память.

— Убирайся из моего дома.

— Что произошло на том допросе? Его били? Его оскорбляли потому, что он цыган?

— Зачем спрашивать, если у тебя уже есть ответы?

— Ты потерял протокол допроса, потому что ты расист?

— Асенсьон! — закричал старик. — Асенсьон! — Он судорожно замахал руками, видимо ища колокольчик, чтобы позвонить.

Вошла встревоженная Асенсьон.

— В чем дело? С тобой все в порядке, милый?

— Мне плохо. Эта женщина мучает меня своими вопросами.

Элена взяла табурет и поставила его на место. Она старалась не реагировать на осуждающий взгляд Асенсьон.

— Что он вам сделал? Я ведь просила быть поделикатней.

— Я была очень деликатной, уверяю вас.

Элена ушла, не попрощавшись со старым полицейским. Никто не провожал ее до двери. Поэтому у нее было время остановиться в холле и разглядеть деталь, которая вдруг бросилась ей в глаза. На одной из фотографий Сальвадор Сантос, широко улыбаясь, указывал на молодого полицейского, стоящего рядом. Этим молодым полицейским был Анхель Сарате.

Она представляла себе, как примет приглашение Сальвадора остаться у них с Асенсьон на обед, как отдохнет, болтая о том о сем, обмениваясь полицейскими анекдотами и сплетнями о начальстве. Но встреча с отставным инспектором закончилась катастрофой, и выбора у Элены Бланко не осталось: пришлось перекусить в привычном баре и удовольствоваться беседой с Хуанито, барменом-румыном, который почти ни о чем, кроме футбола, не говорил.

— Что-то вы очень задумчивая, инспектор.

Она кивнула, лениво жуя бутерброд с кальмаром — фирменное блюдо этого бара на Пласа-Майор, существующего благодаря туристам и завсегдатаям.

— Иногда вы хоть что-то мне отвечаете, но сегодня как воды в рот набрали. Что случилось? Проблемы на работе?

— На работе всегда проблемы, Хуанито.

— Да, трудно поддерживать командный дух…

— Особенно после трансферов.

Хуанито направил на нее указательный палец и рассмеялся. Ему понравилось, как ловко она подхватила футбольную метафору.

— Ну что ж, один тренировочный матч, и все устаканится. Это я говорю, а я в этом деле понимаю.

— Ну-ка, философ, ответь мне на вопрос: как быть, когда нужно сделать что-то неприятное и ты ходишь и ищешь предлог оттянуть момент?