Чтение онлайн

— Пойдемте, Мойсес. Сейчас мы поедем в участок, вы дадите показания, и я уверяю вас, что завтра вы будете спать в своей кровати.

— Но все-таки моя самая-самая большая неудача в том, что я не сумел позаботиться о девочках. Все именно так.

— Я вам помогу. Я не оставлю вас, ни Соню, ни вас. И мы найдем убийцу Сусаны.

— Обещайте, что не остановитесь, пока не найдете его.

— Обещаю.

— Спасибо. Сделайте это. И пустите ему пулю в лоб, за меня.

— Я обязательно поймаю его. А теперь нам нужно идти.

Мойсес не ответил. Раздался щелчок ножа, за ним последовал булькающий звук, словно что-то закипело, и все это заглушил страшный хрип. Элена, до этого старавшаяся не светить цыгану в глаза, направила луч прямо ему в лицо: Мойсес перерезал себе горло и захлебывался собственной кровью.

— Скорую, быстрее!

Элена выхватила из кармана платок и прижала к ране, пытаясь остановить кровь. Платок промок за секунду и стал бесполезным. Ческа выбежала со склада, чтобы позвать на помощь. Ордуньо нашел среди скобяных изделий грязную тряпку, которой можно было заткнуть рану, и протянул Элене. Она сидела неподвижно, прижимая тряпку к шее Мойсеса. Больше Ордуньо ничего не искал, потому что понимал: все кончено. Но понимал и то, что Элене нужно несколько минут, чтобы принять случившееся, и не мешал ей в бесполезных попытках спасти цыгана.

В районе Пьовера стояла тишина, траур безмолвно стелился от дома к дому. Соседи даже не выглядывали на улицу, окна были пусты, хотя синие проблески полицейских мигалок пронизывали их насквозь. На кухне дома Макайя горел слабый свет. Наступила ночь, но Соня, возможно, была не в себе и не могла уснуть без виски. Этим вечером в телевизионной программе говорили об убийстве Сусаны. Некоторые участники передачи обвинили Мойсеса в убийстве дочери. Видела ли это Соня? Был ли телевизор на складе?

Инспектор Бланко неподвижно сидела на переднем сиденье машины, уставившись в пространство и не находя сил выйти.

— Хочешь, я поговорю с ней? — предложил Ордуньо.

Элена не ответила: говорить с Соней — ее обязанность. Она открыла дверцу и вышла. То же самое сделала Ческа, предпочитавшая ждать на открытом воздухе. Она прислонилась к машине и следила за тем, как инспектор медленно идет к дому Сони.

На небе сияли звезды, уже опустилась теплая, упоительная летняя ночь. Жизнь продолжалась, невзирая на трагедию Макайя. Участники телевизионной передачи беззаботно возвращались домой, как будто сказанные ими с экрана слова ничего не значили, как будто в них не было ни капельки яда, как будто они никак не повлияли на человеческую судьбу. Но были мертвые, которые ждали похорон, и была уверенность, что на этих улицах скрывается убийца.

Мальчик бежит по полю, забирается на дерево и с высокой ветки смотрит на горизонт. Затем он находит зеленую лужайку, чтобы немного полежать и посмотреть на облака. И засыпает посреди вечерней прохлады.

Когда он открыл глаза, то увидел трубу, проходящую под крышей сарая. Ему показалось, что на одном из стыков есть капля воды. Еще толком не проснувшись, он встал, забрался на стиральную машину, потом на башню из книг и полизал трубу. От ржавчины защипало в горле. Он вдруг испугался, что не сможет слезть со стиральной машины на пол. У него не было сил. Единственное, что он съел за последние дни, — собственная рвота. Но эта капля ржавой воды поможет продержаться еще немного.

Первые несколько дней он подтягивался на руках к окну и звал на помощь. Теперь перестал. И не пытался больше открыть дверь с помощью лопаты. Он просто ждал.

Он исследовал помещение сверху донизу: банок с едой больше не было. А вот у червей пир шел горой. Труп собаки был покрыт ими целиком.

Поначалу было очень противно, но потом он обнаружил, что процесс разложения его завораживает. Он стал угадывать, как дальше будут истончаться спина, уши, язык.

В какой-то момент ему стало щекотно, и он увидел, что в ране на ноге копошатся черви, крошечные движущиеся личинки, которые одна за другой вгрызаются в мясо, как будто прокладывают туннель. Нельзя ли их съесть? Он положил палец на рану, затем поднес к глазам. На кончике пальца извивались четыре или пять опарышей. Он разглядывал их. В их движении не было порядка, время от времени они сталкивались друг с другом и после мгновенного замешательства продолжали каждый свой путь. Он сдул их с пальца.

Сил не осталось, и он прислонился к стене. Пусть черви делают что хотят. Он станет с ними бороться, только если они полезут выше. Детское чутье подсказывало, что эти личинки — некий продвинутый вид, которому не нужно искать консервные банки с едой. Он посмотрел на труп собаки. Подошел к стене с окном и нашел под ним на полу острый осколок стекла.

Орудуя им как ножом, он отрезал кусок мяса от собачьей лапы. Взял в рот и с отвращением пожевал. Его тотчас вырвало. Тогда он отрезал кусочек потоньше и стал жевать его очень медленно, стараясь выдавить из этой гнили хоть какую-то жидкость.

Четыре башни Пасео-де-ла-Кастельяна становились все меньше и меньше, по мере того как красная «Лада» удалялась от города. В машине звучала Citta vuota в исполнении Мины. Элена попыталась подтянуть, чтобы справиться с усталостью, но настроение было слишком мрачное, и она замолчала. Этот перерыв в работе на два часа с лишним очень кстати, она успеет съездить в Уруэнью в провинции Вальядолид, куда ее бывший муж перебрался несколько лет назад.