Чтение онлайн

– Луиза!

Филипп поднялся с постели и подошёл к ней. Ещё мгновение и его губы ринулись вперёд, покрывая лихорадочными поцелуями лицо Луизы. Луиза издала стон. Её губы потянулись к губам Филиппа и слились, смешивая дыхание, воедино. Филипп оторвался от губ Луизы и начал целовать её шею. Губы Филиппа накрыли грудь Луизы. Она пошатнулась от охвативших её чувств и схватилась за Филиппа, который не переставал целовать её груди.

– Филипп, – едва слышно шептала Луиза, – Филипп, возлюбленный мой, люби меня, люби.

Филипп взял её на руки и отнёс в постель. Луиза даже не пыталась скрыть свою наготу, которая казалась ещё прекраснее оттого, что луна через открытое окно отбрасывала свои призрачные блики. Луиза лежала, согнув одно колено, к которому прижимались губы Филиппа. Он покрывал поцелуями ноги Луизы, её бёдра, живот. Язык Филиппа блуждал по её телу, вызывая в ней потоки неописуемой страсти, которая сокрушала её ум, сокрушала понимание происходящего, оставляя лишь безумный, дикий инстинкт. Луиза прижала со всей силой голову Филиппа и стала страстно целовать его в губы. Едва он отрывался от её губ, как она вновь притягивала и вдыхала в него новые потоки своей страсти. Филипп ворвался в неё и начал быстро двигаться. Луиза лишь на мгновение оторвалась от его губ, издавая протяжный стон, но сразу же прижалась к губам Филиппа ещё более страстно, чем прежде. Филипп ускорял движения и вскоре они превратились в несущийся огненный поток, который сжирал Луизу в огне. Луиза вытянула своё тело, извиваясь под Филиппом. Ещё мгновение, и оба издали протяжный стон. Филипп, весь мокрый, упал на подушку рядом с Луизой, чувствуя себя совершенно обессиленным. Луиза возвращалась назад. Ещё не придя в себя до конца от испытанной страсти, она положила голову на обнажённую грудь Филиппа.

– Так будет всегда! – прошептала Луиза, – я буду любить тебя, Филипп, любить так, как не любила ни одна женщина. Ты мой возлюбленный, мой супруг, моя жизнь и…

– Что? – прошептал с нежностью Филипп, увидев, что она запнулась.

– Ничего, мой возлюбленный, – тихо ответила Луиза, – только моя любовь и больше ничего!

Они заснули, так и не разомкнув своих объятий. Утро показалось прекрасным Филиппу. Он, опёршись на локоть, смотрел на обнажённую спину Луизу, на её белокурые волосы и удивительно красивые ноги. Рука Филиппа легла на спину Луизы, а вслед за ней он губами прижался к тому месту, куда коснулась рука. Поцеловав Луизу, он собирался встать, но не смог. Поцелуй разбудил Луизу. Она удерживала его за руку и при этом медленно переворачивалась на спину, обнажая идеальную красоту своего тела перед глазами Филиппа. В глазах Луизы нарастала страсть. Она мягко коснулась подушками своих пальцев плоского живота Филиппа и начала нежно гладить кожу. Филипп напрягся. Не вовремя раздался стук в дверь.

– Послание от дофина, – за дверью раздался голос Капелюша.

– Иду, – откликнулся Филипп.

– Не тяни слишком долго с возвращением, – прошептала Луиза, не сводя с него страстного взгляда, – я буду ждать тебя в постели.

Слова Луизы вызвали у Филиппа новые волны страсти.

– Я скоро вернусь, – пообещал Филипп слегка хриплым от страсти голосом.

Наскоро одевшись, он спустился вниз, где увидел гонца, который с почтительностью протянул ему запечатанное письмо. Филипп взял письмо и, сломав печать дофина, начал читать.

В письме содержались весьма неприятные известия. Дочитав письмо до конца, Филипп помрачнел. Когда же наступит покой? – с раздражением и злостью думал он.

Он велел вызвать Таньги и Жоржа де Крусто. Те немедленно явились, хотя чувствовали себя не очень хорошо после ночной попойки.

– В Дофинэ бунт, – коротко сообщил Филипп, – кто-то пустил слух, что мы стали врагами дофина. Мятежные силы окружили Бурж. Дофин нуждается в немедленной помощи.

С каждым словом, произнесённым Филиппом, оба трезвели всё больше.

– Немедленно соберите все наши силы и отправляйтесь в Бурж. Раскидайте мятежников и пусть все знают, что мы с дофином заодно!

– А как же твоя встреча с герцогом Бургундским? – недоумённо спросил де Крусто, – не можешь же ты один поехать на встречу?

– У меня есть двадцать человек из моей личной охраны. Этого достаточно. К тому же, я еду заключать мир. Большое количество людей может оскорбить герцога Бургундского, а это ни в коей мере меня не устраивает. Я хочу мира больше, чем кто-либо. Только вместе с бургундцами мы можем противостоять предстоящей кампании английской армии. Надеюсь, вы всё правильно поняли?

– А если это ловушка? – спросил с беспокойством Таньги.

– Не думаю. Я знаком с нынешним герцогом Бургундским. Он мне показался достойным человеком!

– Не забывай, ты убил его отца, – предостерёг Таньги, – он может жаждать мести.

– Достаточно разговоров. Принимайтесь за дело, а с герцогом Бургундским я разберусь сам. Спешите, иначе дофин может пострадать.

Отправив своих друзей, Филипп навестил своего сына, который мирно почивал в объятиях Нефизы, а после этого вернулся в свои покои, откуда больше не вышел до следующего утра. А утром, нежно поцеловав спящую Луизу, он покинул замок и во главе двадцати всадников отправился в Орлеан.

Новоиспечённый герцог Бургундский восседал на коне посредине луга. Рядом с ним находилось не менее 50 всадников. Все они, сдерживая нетерпение своих лошадей, всматривались в бегущую слева от них дорогу, на которой должны были появиться арманьяки.

– Терпение и уважение, – в который раз произнёс герцог Бургундский, обращаясь к своим людям, – забудьте, что это наши враги, а помните лишь то, что мы приехали заключить мир.

Вслед за этими словами герцог издал нечленораздельные звуки, после этого пробормотал себе под нос:

– Ничего не боится!

Эти слова вырвались у герцога после того, как он увидел Филиппа, направлявшегося к нему с неизмеримо малым для такой встречи окружением.

Арманьяки остановили своих коней в десяти шагах от бургундцев. Некоторое время обе стороны окидывали друг друга враждебными взглядами. Однако герцог бургундский, который видел, что обстановка накаляется по мере молчания, тронул коня. Подъехав к Филиппу, герцог Бургундский спешился. Приглашая его последовать его примеру, Филипп спешился и встал напротив него. Несколько минут они молча смотрели друг на друга испытывающими взглядами, а после этого герцог Бургундский заговорил, первым нарушая молчание:

– В тот день вы не пожали мне руку, зная, что убьете моего отца?

– Да, – коротко ответил Филипп, – я не мог пожать руку человека, чьего отца собирался убить.

– Честно и откровенно! Хотите сказать ещё что-нибудь по поводу смерти моего отца?

– Мне нечего сказать!

– Тогда выслушайте меня, – попросил герцог бургундский столь мягким голосом, что вызвал у Филиппа непроизвольное удивление.

– Я прекрасно осведомлён о том, сколько горя причинил вам мой отец! Я всегда осуждал его за это и всегда осуждал за союз, который он заключил с Англией. Скажу честно, – голос и облик герцога Бургундского наполнились гордостью и гневом, – я считал его предателем, продавшим свою страну. Я ненавидел его и поэтому, не могу не признать вашу месть справедливой и заслуженной! Я не хочу повторять его ошибок. Я хочу жить в мире с тобой и если бороться, то только с врагами Франции. Я люблю Луизу, несмотря на то, что однажды не сдержался. Я люблю её и меньше всего на свете хотел бы причинить ей страдания. Что бы мы ни говорили, а отрицать факт нашего родства мы не можем. Я не хочу быть вашим врагом, граф, я хочу быть вашим другом, я хочу быть вашим братом. И если вы в состоянии забыть прошлые обиды и простить зло, причинённое вам, то вот вам моя рука, – герцог Бургундский вместе с этими словами протянул свою руку.