Чтение онлайн

Васильева выползла из под вороха истлевших тряпок, служивших ей одеялом и неровно ступая-во всем виновата вчерашняя сивуха, век бы ее не видать — подошла к выходу из склепа, замаскированному импровизированной горой мусора. Откинув несколько коробок в сторону, она вышла на свежий воздух, зябко поежилась и потрусила в ночную тьму.

Крик снова настиг ее возле 4-ой аллеи. Несомненно, кричала женщина. Было в этом голосе столько боли, страдания и вместе с тем, присутствовал в нем и оттенок… удовлетворения?

Васильева, не раздумывая побрела в сторону источника звука. Она не собиралась помогать женщине. Но если на кладбище стало небезопасно, то и она должна была об этом знать. В конце-концов… она тоже была девушкой, пусть и немного неопрятной, но лишь в силу обстоятельств, а посему, возможное присутствие на кладбище сексуального маньяка могло причинить ей массу хлопот…

Размышляя над этим она тихим шагом брела по 4-ой аллее. Странно, до чего яркий лунный свет, будто фосфором покрыли землю, будто…

Ее качнуло в сторону и тотчас же земля ушла у нее из под ног. Упав на крестец, она не отрываясь продолжала смотреть на то, что происходило перед ее глазами. Рот ее непроизвольно открылся и закрылся несколько раз, как у рыбы, выброшенной на берег, руки вцепились в ледяную землю. Она начала отползать назад, елозя задом по сухой листве, цепляясь за кочки, отталкивалась пятками от черствой почвы, сипела.

Это было невозможно, невозможно, невозможно….

Как же ОНО ЧАВКАЛО!

Рванувшись изо всех сил, Васильева вскочила на ноги и бросилась бежать в темноту, преследуемая истошным женским криком, и нутряным, звериным хрипом того кто ел.

Выбежав на главную аллею, она бросилась к забору, моля о том, чтобы боковой вход не был заперт.

Она никогда не рассказала никому о той ночи. Ни о кипящей земле на могиле, ни о обнаженной женщине, словно одетой в красный латекс, ни о маленьком мальчике, в грязном костюме, вырывающем куски мяса из груди женщины…

Алиса Васильева вернулась на Центральное кладбище через четыре года после той ночи, впрочем не по своей воле. Ее обернутое грязной простыней тело похоронили в общей могиле в самом глухом уголке кладбища, далеко от 4-ой аллеи, что, весьма бы ее устроило, имей она возможность высказать свое мнение живым.

Ранним утром 17-го декабря, 2004 года, внимание сторожа Центрального кладбища, Евгения Рондина, совершающего утренний осмотр, было привлечено странными звуками, доносящимися с 4-ой аллеи. Подойдя к 417 участку, он поначалу увидел лишь разрытую землю и свору кладбищенских собак, ожесточенно грызущих то, что показалось ему клубком красных тряпок. Через несколько секунд он прозрел. У него хватило ума не пытаться разогнать свору и самообладания — вызвать милицию.

Следственная группа, прибывшая на место обнаружила два сильно изуродованных тела, одно из которых находилось в первой стадии разложения и принадлежало Алексею Крелову, похороненному несколько дней назад. Могила его была разрыта, неподалеку нашли и гроб. Второе тело, гораздо более изувеченное прожорливыми собаками, принадлежало матери умершего мальчика, Анне Креловой. В ходе следствия на основании свидетельских показаний было установлено, что после смерти сына женщина находилось в глубокой депрессии. Мать покойной подтвердила, что состояние дочери было близко к истерическому. Схожие показания были сняты и с сотрудников похоронного бюро «Декор», предоставивших ритуальные услуги семье покойного.

Окончательная версия происшедшего, согласно результатам экспертизы, опросу свидетелей и вскрытию найденных тел, сводилась к следующему:

Примерно в 3 часа ночи, 17-го декабря 2004-го года, Анна Крелова, находясь в состоянии сильнейшего шока, проникла на Централное кладбище и совершила несанкционированную эксгумацию тела своего сына, Алексея Крелова, захороненного 15-го Декабря, 2004 — го года. Инструмент, используемый ею не был найден. Примерно в 5:30 утра, она была атакована сворой бродячих собак, возможно привлеченных трупным запахом. Судя по множественным укусам спины, ягодиц и внешней стороны бедер, во время нападения, женщина прижимала тело сына к себе. От многочисленных укусов, Анна Крелова скончалась на месте.

Дело было закрыто, материалы переданы в архив. Анну Крелову похоронили на Кировском кладбище, на участке, забронированном ее матерью ранее для себя. Тело Алексея Крелова было вторично предано земле на Центральном кладбище.

Некоторые данные, полученные в ходе вскрытия тел, остались неоглашенными. За более, чем 25-летнюю практику врач-паталогоанатом Юрий Довгих ни разу не видел укусов, оставленных клыками собаки, подобных тем, что он обнаружил на груди погибшей женщины. Здравый смысл подсказал ему не производить сравнительный анализ зубов Алексея Крелова и следов, оставленных на груди его матери, равно как и не искать причину появления свежего человеческого мяса в желудке у трупа 6- дневной давности. Через два месяца после описываемых событий, он уволился из судмедэкспертизы по состоянию здоровья.

Зима 2004 года выдалась суровой. Но закончилась и она, как суждено закончится всему, происходящему под луной. Робкое весеннее солнце растопило сугробы и подернуло воздух той восхитительной дымкой, что провозглашает возрождение природы.

На четвертой аллее Центрального кладбища, подле одного из памятников и поныне можно слышать детский смех. Искренний, звонкий…

Оленьке восемь лет. У нее вечно удивленные глаза цвета летнего неба и румяные щеки. Она любит плавать, играть в классики и разговаривать с соседским Мишкой о вещах до того вселенски важных, что сам разговор о них кажется чем-то запретным. Мишке вот уж скоро десять — он почти взрослый, занимается английским с преподавателем и музыкой с мамой. К тому же, Мишка, вечно занятый Мишка, порой недосягаемо далекий Мишка, всегда рад видеть Оленьку, беседует с ней как с равной, никогда не дразнит, не дергает за косички (которых впрочем и нет как с полгода, с тех пор как она убедила несовременную свою маму отвести ее в настоящую взрослую парикмахерскую и сделать ей прическу КАРЕ как у Таньки), и никогда не высмеивает ее, не называет глупышкой-мартышкой. Мишке с нею интересно. Поэтому, когда она вырастет, она обязательно выйдет за Мишку замуж. Приворожит, словом, как в сериале «Черный Ворон». Если не выйдет замуж за папу, конечно же.

Сегодня только среда-что за непоседливый день! Солнышко так задорно светит в класс! Прямо за окном, на ветке старого дерева сидит птица, а что за птица, Оленьке невдомек-птиц они еще не проходили, и так заливисто поет, и так косит глазом прямо на Оленьку, мол, что ты девочка сидишь в этом душном классе и пишешь, пишешь в столбик дурацкие закорючки, когда в мире столько прекрасного — и воздух, и солнце и море — стоит лишь руку протянуть и вот оно все, рядом! Прозрачное, весеннее, живое!

Птица эта, что не сводит глаз с Оленьки, отчего то напомнила ей Мишку. Ведь и Мишка сейчас в школе, за партой, или, быть может, стоит у доски, рассказывая что-то учительнице. Разумеется, учительница знает предмет куда хуже, чем Мишка и затаив дыхание слушает его.

А за окном так сладко и так душисто! В конце апреля, когда весна дышит в каждый дом, когда листья на деревьях беззастенчиво сочные, тянутся к небу, когда ветер ласкает щеки, и легонько дует в нос, как же тут усидишь на месте?

Оленька ерзает на неудобном, твердом стуле, и всеми силами, старается не подавать вида, насколько ей сейчас, именно в это мгновение, противна и учительница, Медуза Георгиевна, как ее называют за глаза, и доска, черным пятном нависшая над классом и сам класс, назойливый, сонный, ненастоящий. Настоящей была весна, и дерево и птица, жаль, что только что улетела, словно подчиняясь чьему-то зову.