Да будет праздник
Шрифт:
– Сам понимаешь, где протекции – там делу конец.
– Разумеется.
– Тебе надо будет приехать в Павию на короткую стажировку, чтобы получить основные представления о принятой у нас литургии.
Саверио посмотрел в окно. Дорога еще не расчистилась. По ту сторону шоссе, по покрытой рекламными щитами насыпи проехала электричка на Рим. Она походила на светящуюся змею. Перед входом в супермаркет толкались люди с тележками. Луна над крышами напоминала спелый грейпфрут, а Полярная звезда, та, что ведет мореходов… Это она или не она?
“Что-то мне нехорошо”.
Все из-за папарделле с зайчатиной, они застряли в желудке. Мантос чувствовал неприятную тяжесть внизу пищевода. Он разинул рот, словно ощутив позыв к зевоте, но вместо этого рыгнул, едва успев закрыть рот ладонью.
Куртц продолжал объяснять:
– …На первых порах ты мог бы делить обязанности со Жнецом…
“Здесь внутри слишком душно…” Саверио терял нить разговора. Он нажал на кнопку, чтобы опустить стекло.
– …По этому пункту у тебя недобор, но я тебе их дам, не волнуйся, и потом…
Воздух извне заполнил салон машины, принеся с собой запах картошки фри и кебаба из киоска напротив торгового центра. Прогорклый запах вызвал у него приступ тошноты. Он скрючился и подавил позыв.
– …Устроим несколько сатанистских месс в районе Кастелли-Романи, разумеется под твоим непосредственным контролем, и еще потребуется…
Он попробовал сосредоточиться на монологе Куртца, но его переполняло ощущение, будто он слопал кило тухлой требухи. Саверио расстегнул пуговицу на штанах и почувствовал, как раздувает живот.
– …Энотребор, наш референт по южной Италии, готовит серьезные выступления в Базиликате и Молизе…
“Алка-зельтцера или хотя бы глоток кока-колы…”
– Мантос? Мантос, где ты там?
– Что?
– Ты меня слушаешь?
– Да… Конечно…
– Так тебя устроит встреча на будущей неделе, чтобы набросать план действий?
Саверио Монета хотел бы ответить: да, он сочтет за честь, он будет счастлив стать представителем по центральной Италии и Сардинии, и все же… И все же так не годилось. Ему вспомнилось, как отец подарил ему “Малагути-50”. Саверио все годы учебы в старших классах мечтал о мотороллере, и отец пообещал, что если экзамен на аттестат зрелости он сдаст на шестьдесят баллов, то получит его в подарок. Последний год Саверио налег на учебу по полной и в итоге справился. Шестьдесят. И отец, вернувшись с работы, показал ему на свой старый зловонный “малагути”. “Вот. Он твой. Слово надо держать”.
Саверио рассчитывал на новенький мотороллер.
– То есть как? Ты мне отдаешь свой?
– Денег на другой нет. Этот тебе не годится? Что в нем не так?
– Ничего… Но на чем ты будешь ездить на фабрику?
Отец пожал плечами.
– На общественном транспорте. Не беда.
– Но тебе придется на час раньше вставать.
– Обещание есть обещание.
Мать, однако, не удержалась:
– Посмотрим, хватит ли у тебя духа заставить отца добираться до работы на своих двоих?
В последовавшие за тем месяцы Саверио попытался поездить на “малагути”, но всякий раз, как он садился за руль, перед глазами вставал образ отца, в пять утра выходящего из дома, кутаясь в пальто. Его брала такая тоска, что в конце концов он оставил мотороллер во дворе, и кто-то его украл. Так остались без транспорта и он, и отец.
Никакого отношения к происходящему этот эпизод не имел, и все же что-то стоящее они со Зверями сделали. И он чувствовал себя немного в долгу перед этими бедолагами, которые поверили в него. Не может он их бросить.
Куртц хочет надуть его. Как отец в той истории с мотороллером. И тесть, когда пообещал, что даст ему ответственную должность в компании. Как его надула Серена, сказав, что станет его гейшей и что близнецы по большому счету доставляют не больше хлопот, чем один ребенок.
Из-за этого он и стал сатанистом. Потому что все его дурачили.
“Что это к черту за подарок, если каждый раз, как ты им пользуешься, твоему отцу приходится ездить на автобусе?”
Саверио Монета всех их ненавидел.
Всех до одного. Все человечество, которое строит все на обмане и эксплуатации себе подобных. Ненависть напитала и закалила его. Ненависть его охраняла. Ненависть дала ему силы не сломаться. И в конце концов Саверио сделал ее своей религией. А Сатану своим богом.
Куртц был такой же, как и все. “Какого хрена он позволяет себе говорить, что роль Зверей Абаддона ничтожна?”
И Мантос ответил:
– Нет.
– Что – нет?
– Нет. Меня не интересует твое предложение. Я останусь во главе Зверей Абаддона.
Куртц был удивлен.
– Ты уверен? Подумай хорошенько. Другой раз предлагать не буду.
– И не надо. Может, роль Зверей Абаддона и ничтожна, как ты говоришь. Но и рак вначале лишь клетка, а потом он растет, размножается и косит тебя. Роль Зверей будет такой, что с нами все будут считаться. Вот увидишь.
Куртц захохотал:
– Не смеши. У вас нет шансов.
Саверио пристегнул ремень.
– Может, и так, а может, и нет. Это еще неизвестно. И потом, я уж скорее монахом стану, чем твоим представителем.
И он окончил разговор.
Остатки заката растворились, и на землю спустилась тьма. Предводитель Зверей Абаддона включил левый поворотник и резко тронулся с места.
8
Старый индиец тихонько сидел в уголке со стаканом воды в руках.
Он прилетел из Лос-Анджелеса сегодня утром, проведя две недели в изматывающем турне по Соединенным Штатам, и теперь хотел лишь вернуться к себе в гостиницу и растянуться на кровати. Он попытается заснуть, не сможет и в конце концов примет снотворное. Естественный сон покинул его тело уже давно. Он подумал о жене Маргарет. Хотелось ей позвонить. Сказать, что скучает. Что скоро вернется. Он бросил взгляд в другой конец зала.