Чтение онлайн

– Ого! Обалдеть!
– восхитился Гарри.
– Я первый, да?
– он на мгновение растерялся, что же показать Скорпиусу, но потом сосредоточился и вытянул серебристую нить с воспоминанием о том, как поймал свой первый снитч.

– Ого!
– рассмеялся Скорпиус, вынырнув из воспоминания.
– Ртом! Ну тебе сам Мерлин велел тренироваться совать туда разные предметы, - он поиграл бровями и тоже потянулся палочкой к виску.
– Так, на вот тебе для затравочки.

Это был прекрасный солнечный день, совсем ещё маленький Скорпиус лежал в высокой траве и, постоянно сбиваясь, считал облака. Вдруг что-то загородило солнце, и он вскрикнул от испуга, но тут же радостно рассмеялся и обнял за морду склонившегося над ним большого косматого коня. Тот опустился на колени, позволяя забраться себе на спину, медленно встал, бережно храня маленького наездника от падения, и, неспешно переставляя длинные ноги, пошёл к видневшемуся вдалеке замку.

Гарри вынырнул из чаши, улыбаясь.

– Смотрю, у тебя большой стаж наездника?
– ухмыльнулся он и увернулся от полетевшей в голову подушки. Потом вынул следующее воспоминание - свой полет на гиппогрифе. Именно то ощущение свободы, полета и сподвигло Гарри в дальнейшем на его немного нездоровую страсть к скорости и маггловским автомобилям.

– Чёрт, видимо, гиппогриф - это судьба, - фыркнул Скорпиус.
– Ладно, так и быть, заводи. Только птенца, воспитывать будем!

Подумав, он достал воспоминание о первой самостоятельной поездке на машине, отчётливо вспомнив некоторую скованность, неуверенность и всепоглащающий восторг.

Гарри пребывал в том же восторге, что и сам Скорпиус, от его воспоминания.

– Здорово! Давай покажу тебе свое такое же, - он улыбнулся и выложил свое, двадцатилетней давности. Водил он тогда тоже немного неуверенно, зато куда более безбашенно. К тому же, дал Скорпиусу полюбоваться на себя в его возрасте. Интересно, какого его он сочтет более интересным?

– О чёрт, ты носил очки!
– выпалил Скорпиус, едва вынырнув.
– Не могу поверить! Очки, Гарри! Это было модно? Или что? А вот причёска мне твоя там нравится. Хотя тебе и так, и так хорошо.

– Как же модно, скажешь тоже, - фыркнул Гарри.
– Зрение было минус бесконечность. Потом коррекцию сделал у магглов. Я как идиот выглядел, да и за модой не следил раньше. Волосы у меня росли сами по себе, стричь не успевали. Неужели это выглядит нормально?
– он искренне удивился.

– Да, вполне себе стильный шухер, - хмыкнул Скорпиус и призвал с полки альбом с колдографиями - один из огромного множества.
– Вот смотри, у меня тут почти везде такой же, - он протянул его Гарри.

– Мерлин, - расхохотался Гарри, рассматривая колдографии.
– Хорошенький какой. С ума сойти. Действительно ангелочек.
– Он нежно погладил пальцем улыбающегося мальчишку, и тот рассмеялся.
– И прическа похожа.
– Гарри притянул Малфоя к себе за шею, потрепал по волосам и поцеловал в губы.

– Это одни из первых фотоссессий, - улыбнулся Скорпиус, отправляя альбом на место.
– Тогда до демонёнка я ещё не дорос. Зато вот тут, - он вытащил очередное воспоминание - на этот раз с поездкой на мотоцикле, - вот тут вполне даже.

– О да! Чертовски горячий и опасный парень, - без насмешки сказал Гарри. Скорпиус действительно выглядел таким. В свою очередь Гарри показал Малфою свой первый чемпионат, где поймал снитч чертовски быстро. Возможно, самую малость, ему хотелось прихвастнуть. А, как оказалось, кроме квиддича хвастать особо нечем. Хотя, наверное, можно показать что-то обычное, просто какой-то хороший день. Ну не Волдеморта же показывать, в конце концов.

– Ух!
– восхищённо выдохнул Скорпиус.
– Ты охуителен, я уже говорил? У меня ничего такого в жизни не было, так что перейдём в другую плоскость. Как тебе такое?

На этот раз это был Хогвартс и четырнадцатилетний Скорпиус, стоящий за дверью в ванну старост и подглядывающий за высоким симпатичным парнишкой с обалденной фигурой. Стыд, страх, возбуждение - совсем лёгкое и оттого особенно приятное. Каждую эмоцию можно было буквально попробовать на вкус, ощутить себя терзающимся сомнениями подростком… Воспоминание было очень личным, интимным, но Скорпиус не боялся показать его Гарри, - в конце концов, тот совсем недавно наверняка испытывал что-то похожее.

– Кхм, - откашлялся Гарри, подняв голову из чаши, и ровно произнес, стараясь не показывать обжигающую ревность.
– Понимаю, почему ты стал геем. Красивый парень.

Гарри повертел палочку в руках, не зная, что еще сказать и какой реакции ждал от него Скорпиус. Он приставил палочку к виску и вынул очередную серебристую нить - ничего особенного, просто один совершенно замечательный день, когда он, двадцатипятилетний парень, впервые попал в парк аттракционов. Самое главное впечатление - американские горки и колесо обозрения. Они с Гермионой тогда отлично провели время, хохотали весь день, как дети. Очень эмоциональный для Гарри день.

– Гарри, - мягко сказал Скорпиус, просмотрев воспоминание.
– Ты меня не так понял. На парня этого мне начхать было. Я тогда просто впервые понял, что не такой как все.

– Ясно, - кивнул Гарри, все еще не в силах отогнать картинку, стоящую перед глазами..
– Извини, не сумел ухватить суть. Я особой сообразительностью никогда не отличался, - он криво улыбнулся.
– Тебе было страшно потом? Когда ты окончательно понял?

– Очень, - тихо признался Скорпиус и потянулся палочкой к виску.

На этот раз это была целая связка воспоминаний - вот юный Скорпиус улыбается какому-то парню, а тот презрительно кривит губы в ответ, вот кто-то насмешливо бросает: «Педик! Малфой-педик!», вот Скорпиус плачет, наглухо задернув полог… Но самое отвратительное оказалось в конце. Ледяной взгляд, полный презрения и холодной ярости, направленная на огромный расшитый золотом гобелен палочка. Рука Люциуса дрогнула, когда он выжигал имя внука с Семейного древа, дрогнула, но не остановилась. Где-то далеко был слышен плач Астории и крик Драко, но они так и не подошли к сыну - то ли не могли, то ли боялись… Скорпиуса на секунду окутало серебристое сияние, отделилось невесомой дымкой и впиталось в стены - это попрощался с бывшим хозяином Менор. Хлопок аппарации, и вот уже Скорпиус здесь, в этой самой комнате, совсем еще мальчишка, сломленный, раздавленный, падает на кровать и беззвучно плачет.