Чтение онлайн

22-е марта 2003 года. (Понимаю, что «сегодня» не то, но тетрадочная правда важна, да.)

Сегодня я курил свою кровь…

+ — за неделю до того, как я «кинул A» (как, в свою очередь, выразилась Милая Зубрика, коей я написал в понедельник же из Интернет-кафе «E-Max», памятуя о том, как она приехала ко мне в гости через полтора часа после того, как сказала, позвонив by telephone, что только что (тогда, давно, в конце апреля 1999-го) выгнала Серёжу и сейчас приедет ко мне), Элламэйл, супруга г-на Никритина, в телефонном разговоре спросила: «Всё прессингуешь, как тебе это свойственно?». Да…

Сегодня я курил свою кровь. Это случилось так. Я вышел из «Тверской» и обнаружил, что где-то в пути потерял пачку сигарет. «Спасибо тебе, Господи! — сказал внутренний Я, — я буду внимательней впредь к твоего внимания знакам!»

Я незамедлительно купил новую пачку и ссыпал мелочь в покрытую варежкой ладошку пожилой нищенки (да, Фёдор Михайлович, в России это не прекратится никогда, потому что Россия вечна!). Я принялся задумчиво, как, извините, мне это свойственно, спускаться по Тверскому бульвару, направляясь к E, для которой приобрёл на Лианозовском рынке штангу для душа, ибо она устала держать его в руках.

Я шёл и думал: «Спасибо тебе, господин Господи, что снова наставил меня на путь истинный! Этого мира нет, и нет в этом несуществующем мире ничего, кроме меня, твоего иллюзорного внука, который, слава Тебе, знает, что ему делать!»

Я понял, что именно должен делать на входе в метро «Алтуфьево». После того, как написал SMS LL: «U NAS CHUT NE POLIARNOE SOLNTSE I MOROZ! VEROJATNO, TAKOE SOLNTSE NA SOLOVETSKOJ GOLGOFE…»

Всё дело в том, что в процессе написания отборно идиотских (по просьбе начальства, конечно) вопросов для телевикторины «Слабое звено» я выяснил, что Голгофы, собственно, две. Одна — известно где, а вторая на Соловках! (Умные люди понимают, что Двойка — это Энергия, и любое числительное является порядковым по определению.) Это, блин, её, Голгофино, официальное название! Голгофа — это самая высокая гора Соловецкого архипелага.

Я написал об этом LL, первой (ому) человекоженщине, который ввязался в нас из первой сотки произвольных своих адресатов. LL — хорошая. Она — Двойка, она — Луна, она мой персональный Дьявол (если, кто понимает, кто он есть на самом деле); она — третья и последняя, кого я называю Своей Девочкой Единственной, ибо на всё воля Троицы! (Юлиус Фучик, да святится вовеки веков имя твоё; тебя, бессмертного репортёра!)

Да, LL была первой и единственной по-настоящему откликнувшейся. Впрочем, я больше никому не писал о том, как она (адресат) сексапильна в первом же письме. Впрочем, я такого больше никому не писал, потому что у меня не возникало больше такого желания. И вообще, слово «сексапильна» не из моего лексикона.

Я узнал (мне, блядь, открылось, что называется!), что в России есть своя Голгофа, где-то в районе Крещения, то есть около 19-го января сего года.

В этот день я встал около шести утра и отправился на нашу с A кухню читать всяко-разные + — сложные книги.

Накануне (то есть за пять часов до пробуждения), где-то в течение первого пополуночи, я впервые за много лет перечитал свой рассказ «Фальшивка», писанный ещё весною 1994-го года. В этот рассказ в октябре-декабре 1995-го сумасшедшая ЛисЕва (Имярек (в девичестве — Елисеева)) вкраплила, извините, свои ощущения от знакомства со мной, который для того и попёрся в грёбаный Литинститут, чтобы встретить там эту волшебную дурочку.

Тогда, осенью 95-го года, она, уже уехав в свой ёбаный Бундес, позволила себе оную вольность. Тогда же наши половые органы бросало то в жар, то в холод от разлуки друг с другом.

И вот я перечитывал «Фальшивку» в ночь на Крещение и, блин (все эти нецензур-заменители, чтобы верили, что я искрен!), понял, что это правда. Самое смешное (кстати, о слове «мешеах»), что я забыл о том, что это ночь на Крещение и вспомнил об этом только около 9-ти вечера, когда получил второе за один день ошибочное поздравление с днём рождения. Оба «поздравителя» перепутали. На самом деле, я родился ровно в полночь между 29-м и 30-м января (в паспорте нарисовано 29-е).

ИСТОРИЧЕСКАЯ, ядрить, СПРАВКА:

О Крещении Господнем повествуется во всех четырех Евангелиях (Матфей 3:13–17; Марк 1:9-11; Лука 3:21–23; ср. Иоанн 1:33–34). На 30-м году Своей жизни, перед выходом на проповедь, Иисус пришел на реку Иордан, где Иоанн Креститель, проповедуя покаяние в грехах, крестил народ, и потребовал, чтобы тот крестил Его. Когда Иисус Христос вышел из воды и молился, отверзлись небеса, и Дух Святой в виде голубя сошел на Него (о голубе чуть позже, в другой день. Самое печальное, что и об этом есть что рассказать) и послышался глас: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, в котором Мое благоволение!»

Так вот, Господи, теперь я знаю, я исполню, и мы оба знаем, что я верно понял волю Твою. Никому больше не следует этого знать до тех пор, пока я не исполню.

Да, хорошо, я заземлюсь на чёртовой Соловецкой Голгофе! Можешь быть в этом уверен. Я уверен. А значит уверен и Ты. И наоборот.

Когда это произойдёт, я не знаю точно. Я думаю, что у меня есть в запасе года три-четыре, возможно и десять, но вряд ли двадцать. Я рассчитаю точную дату, когда Ты дашь мне больше знаний. Сегодня ты более конкретно объяснил мне, зачем они мне. Хорошо… Будь по-твоему!..

Да, я заземлюсь (сейчас я еду в метро и пишу в блокноте, приобретённом сегодня около 15-ти часов по цене 11 рублей).

Истинное число моей даты рождения — 6. Оставив наш с A дом, я снял квартиру № 66 (в доме № 7). Городской телефон LL (в Харькове они шестизначные) начинается с «66».

Придя впервые в жизни в Интернет-кафе (под названием «E-max»), я сдал одежду, получил номерок «96» и немедленно, казалось, непреднамеренно, сел за компьютер под номером «60». Это было в понедельник, 17 марта. 19 марта я снова оказался в кафе, имени себя, но уже преследуя чёткую цель. Мне, видите ли, нужна была в этот день «семёрка». В идеале я хотел «77», но годились и «70» и «07». В порядке бреда, я отметил про себя, что на крайняк сгодится и «61», поскольку даёт то же, блин, число Святого Духа + Удачу, но из Единицы и числа Заземления.

«07» и «70» были заняты. Был свободен «77». Я уселся за него, чуть не восклицая внутреннее «гип-гип», но тут выяснилось, что у него не работает латинское «m», равносильное кириллическому «мягкому знаку». Свободных компьютеров оставалось всё меньше и меньше. В конце концов, я подумал, хер бы, блин, с цифрами, пойду сяду в симпатичный мне уголок у окна. И я пошёл, и я сел, и я поднял глаза на номер «компа», и увидел «61». И вот хоть бы что-то я приукрасил! Так нет ведь! Даровал-таки мне Господь жизнь в собственных произведениях!