Чтение онлайн

Наконец свет нового утра проник в спальню. Он был почти бесцветен, робок и неярок.

Д'Артаньян нехотя оторвался от меня и принялся искать свою сорочку. Набросив пеньюар, я сидела в центре постели и следила за его сборами. Еще немного – и горячая ванна с травами смоет все тоскливые воспоминания.

– Значит, я жду известий или от Вас, или о Вас, мой храбрый защитник? – напомнила я ему, зачем он был этой ночью здесь.

– Я весь к Вашим услугам, – сказал д'Артаньян, выуживая свою сорочку откуда-то из-под кресла. – Но прежде я желал бы удостовериться в одной вещи.

– В чем же?

– В том, что Вы любите меня! – как ни в чем не бывало, заявил д'Артаньян.

Снова здорова! Ну не люблю я тебя, это же и слепой лошади ясно!

– Мне кажется, я уже доказала Вам это…

– Да, и я Ваш телом и душой.

– Благодарю Вас, мой храбрый возлюбленный! Но так как я доказала Вам любовь мою, то и Вы мне, в свою очередь, докажете свою. Не правда ли?

У меня было полное чувство, что разговор наш замкнулся в кольцо и мы, как фигурки в нюрнбергской музыкальной шкатулке, повторяем который раз одно и то же, ни на дюйм не доверяя друг другу.

– Конечно! – Д'Артаньян бросил поиски штанов и сел на кровать. – Но если Вы любите меня, как говорите, то неужели Вы не боитесь за меня хоть немного?

– Чего я могу бояться? – искренне удивилась я.

– Как чего? – возмутился д'Артаньян. – Я могу быть опасно ранен, даже убит…

Такие опасения у человека, который уложил графа за три секунды, когда тот был здоров и бодр! И он боится, что де Вард убьет его сейчас, после того как он еще не оправился от его же, д'Артаньяна, ран. Странные страхи для храбреца!

– Этого не может быть, – мягко сказала я ему. – Вы такой храбрый и так искусно владеете шпагой…

– Скажите, – вдруг накрыл мою ладонь своей д'Артаньян. – Разве Вы не предпочли бы какую-нибудь другую месть, не требующую пролития крови?

Ну почему же нет?.. Предпочла бы. Яму, полную ядовитыми африканскими гадюками, в которую сама бы и столкнула де Барда. Только мы не в Африке. Почему он кружит?

– Право, – сказала я задумчиво, высвобождая ладонь, – мне кажется, что Вы колеблетесь.

– Нет, я не колеблюсь! – воинственно возразил д'Артаньян. – Но, право, мне жаль этого бедного графа де Варда с тех пор, как Вы его не любите. И мне кажется, что всякий человек уже вследствие того, что лишился Вашей любви, так жестоко наказан, что нет надобности наказывать его еще как-нибудь.

Да не разлюбила я его, дурачок! Потому и жажду ежесекундно его смерти! Будь я к нему равнодушна, разве металась я бы тут тигрицей?

– Кто Вам сказал, что я любила его?

– Во всяком случае, – ловко уклонился от ответа д'Артаньян, – я смею думать без чрезмерной самонадеянности, что сейчас Вы любите другого, и, повторяю Вам, я сочувствую графу.

Ну и самомнение! Просто чудовищное! Милый мальчик, если ты сегодня и вжимал меня своим поджарым смуглым телом в перину, это совсем не говорит о том, что я тебя люблю! Как у мужчин все просто!

– Вы-ы? Сочувствуете графу?!

– Дая.

– Но почему же именно Вы? – что-то похожее на любопытство проснулось во мне.

– Потому что я один знаю… – загадочно начал д'Артаньян.

– Что?

– …что он далеко не так виновен или, вернее, не был так виновен перед Вами, как кажется.

– Объяснитесь! – резко сказала я. – Объяснитесь, потому что я положительно не понимаю, что Вы хотите этим сказать.

Д'Артаньян придвинулся ко мне вплотную и обнял.

– Я человек благородный! – заявил он. – И с тех пор, как Ваша любовь принадлежит мне, с тех пор, как я уверен в ней… а я ведь могу быть уверен в нашей любви, не так ли?

Святая дева, что он несет?

– Да, да, конечно… Дальше!!!

– Так вот, я чувствую себя в каком-то восторге, и лишь одно признание тяготит меня…

– Признание?

– Если бы я сомневался в Вашей любви, я бы не сделал его, но ведь Вы любите меня, моя прекрасная возлюбленная? Не правда ли, Вы… Вы меня любите?

– Разумеется, люблю… – процедила я сквозь стиснутые зубы.

– В таком случае, если бы вследствие чрезмерной любви к Вам я оказался бы в чем-нибудь виноват перед Вами, Вы меня простили бы?

– Возможно…

Д'Артаньян попытался поцеловать меня, но я его оттолкнула.

– Признание… Что это за признание?

– Вы назначили де Варду свидание в этот четверг в этой самой комнате, не правда ли?

Сказать, что я была поражена, ничего не сказать.

– Я! Нет, ничего подобного не было! – Да я на исповеди буду все отрицать, что этот щенок о себе думает, я ему все тут и расскажу?!

– Не лгите, мой прелестный ангел, это бесполезно! – с довольной улыбкой заявил д'Артаньян.

– Что это значит?! – закричала я. – Говорите же! Вы меня уморите!

– О, успокойтесь, – обнял меня еще крепче д'Артаньян. – Вы не виноваты передо мной! И я уже простил Вас!

Господи, да какое мне дело до его отношения ко мне?! Что он там мне простил?

По-моему, я еще не успела нагадить ему в такой степени, чтобы меня уже можно было прощать! А может, я сплю? Уснула вечером, а свидание с гасконцем только предстоит, вот мне с расстройства и снится всякая пакость?

Я ущипнула себя. Нет, не сплю. Ущипнуть д'Артаньяна? Нет, лучше пусть говорит.

– Но что же дальше, дальше?

– Де Вард не может ничем похвастать.

Час от часу не легче… Как это не может, он тут такое творил?!

– Почему? Ведь Вы же сами сказали мне, что это кольцо…

– Это кольцо, любовь моя, у меня. Граф де Вард, бывший у Вас все эти ночи, и сегодняшний д'Артаньян – это одно и то же лицо.

– Что?!!

– Сударыня, Вы были безумно довольны любовью де Варда, но это была любовь д'Артаньяна, так что Вы ничего не потеряли и не должны огорчаться. Какая Вам разница, кто Вас любил тогда, если Вам было хорошо, а это был я? Я и остался с Вами! – д'Артаньян выговорил это самым убежденным в правоте своих слов тоном.