Дабог
Шрифт:
У Игоря не было даже сенсорных перчаток — они остались на руках упавшего вниз пилота. Педали под ногами да джойстики в ладонях. Пятидесятитонный робот, словно пьяный портовый грузчик, по диагонали пересек улицу, на мгновенье застыл, затем рывками повернул свой торс в сторону сражающихся машин, и обе его пушки рявкнули, за несколько секунд разрядив весь боекомплект.
Сквозь толстое бронестекло триплекса Игорь видел, что попал, — снаряды покрыли густыми оспинами разрывов заднюю, плохо защищенную часть ближайшего робота, и тот пошатнулся, прошел по инерции еще несколько шагов, а затем его правый ступоход подломился, и огромный «Фалангер» упал, ощутимо поколебав землю.
Это была чистая победа, но торжество Рокотова длилось не больше нескольких секунд…
Он не уловил, откуда была выпущена по нему первая очередь, но снаряды, попавшие в боковую часть выступа рубки, возымели действие сокрушительного удара в челюсть… Броня выдержала, не подвела, но пятьдесят тонн шагающей машины пошатнуло, торс робота с визгом и скрежетом сорвало с фиксаторов и повернуло против часовой стрелки…
Опытный водитель из числа земных пилотов справился бы с таким повреждением, но Игорь оказался бессилен… Пока он дергал рычаги, пытаясь восстановить управление поврежденными моторами торсового разворота, в его «Фалангер» одна за другой вгрызлись еще несколько очередей, оглушив Рокотова и покрыв контрольные панели пульта россыпями злобных ярко-красных огней…
В недрах робота что-то неистово выло, в рубку из-под кресла тонкими струйками начал просачиваться дым, а Игорь… он даже не знал, где расположена эта чертова кнопка катапультирования…
Он понял, что слишком переоценил свои способности и, по сути, вышел на убой, но рассуждать уже оказалось поздно — еще один залп хлестнул по броне его машины, бронестекло узкого смотрового триплекса внезапно покрылось змеистым рисунком трещин, а потом вдруг вспухло дождем осколков… Огромный робот пошатнулся и начал падать, опрокидываясь на спину.
Удар о землю вышиб из помутившейся головы Рокотова остатки сознания, и все покрыла черная, непроницаемая мгла…
…Он очнулся от кислого, железистого привкуса крови.
Сквозь щель триплекса, по краю которого торчали огрызки выбитого снарядами бронестекла, виднелся кусочек лазурного неба Кассии… Вот на него медленно наползла тень, словно в вышине появилось нечто огромное…
Игорь со стоном пошевелился, сплюнул с разбитых губ сгусток крови. Уши казались заткнутыми толстым слоем ваты — он практически ничего не слышал, но отчетливо ощущал, как старая мостовая под ним колеблется, передавая в кресло и спину чью-то тяжкую поступь…
Скосив глаза, Рокотов увидел, как в проеме выбитого триплекса панораму небес заслонила тень огромного ступохода.
Сейчас кончат… — тоскливо подумалось ему. — А если нет…
Разбитые пальцы Игоря пошарили в районе пояса, нашли рукоять ножа, цепко охватили ее…
Он не дастся им живым…
Тень, нависшая над опрокинутым «Фалангером» Рокотова, зашевелилась, смещаясь вбок, и вдруг… он увидел, как ослепительно блеснула длинная очередь когерентного света!..
Это был его «Беркут»!..
Игорь не знал, что своим неожиданным вмешательством, по сути, спас Андрея Рощина.
…Когда ударил первый ракетный залп, Рощин, пребывавший в скверном состоянии духа, понял, что только скорость и стремительность могут хоть как-то уменьшить преимущество противника. Он действительно не рассчитывал в тот момент ни на Ольгу Полвину, ни на ее «Беркут» — Андрей вполне справедливо полагал, что он будет драться один…
До предела увеличив скорость машины, он рывком вывел свой «Хоплит» из зоны шквального огня. Плетущийся позади «Фалангер» его не заботил, и, когда трепетный огонек автопилота моргнул, а затем погас, Андрей воспринял это как факт — канал телеметрии оборвался, а значит, ведомой машины уже нет…
Откровенно говоря, Рощину в тот момент стало страшно. Да и кому охота умирать?
Он ожидал шестерых противников, но навстречу ему развернулись лишь два. Трое других пошли на отставший «Беркут», а один вообще топтался в руинах зданий, совершая непонятные манипуляции…
Да и черт с ним… — подумал Андрей, переключая внимание на двух своих противников. Теми, кто пытался атаковать Ольгу, можно заняться позже — им еще бежать и бежать…
«Хоплит» огромными прыжками несся навстречу двум «Фалангерам».
Естественно, Андрей не помышлял закончить жизнь самоубийством. У него был свой, заранее продуманный расчет. У маленького, тридцатитонного робота было лишь два преимущества — скорость и умение прыгать. Беда заключалась в том, что топлива в прыжковых ускорителях осталось на один взлет, — пополнять запасы после схватки с лейтенантом Сейчем оказалось негде.
В окошке дальномера бешено менялись значения цифр.
Семьсот метров… Пятьсот… Триста…
Гашетка ускорителей мягко подалась под ладонью Рощина.
Из-под ступоходов «Хоплита» вырвалось пламя двух реактивных струй — робота приподняло над землей, и он подскочил, взмыв вверх метров на сорок…
Пушки «Фалангеров» разрядились практически одновременно с этим прыжком. Остов здания, который как раз проплывал под машиной Рощина, разнесло до самого фундамента, а он уже падал, снижаясь по пологой дуге, на крышу соседнего строения, похожего на цех.
Прежде чем согнутые ступоходы падающего «Хоплита» коснулись ее, Андрей еще раз врубил ускорители, сжигая остатки топлива из баков. Вспышка реактивных струй немного погасила скорость падения, но все равно касание получилось жестким, сокрушительным… Старая крыша не выдержала и провалилась…
Это действительно оказался цех…
Трехпалые ступоходы «Хоплита» раздавили в лепешку какие-то ржавые станки, робот покачнулся, удерживая равновесие и застыл…
Резко взвизгнули приводы торсового разворота, грохот пушек наполнил собой гулкое, пустое помещение; стена цеха в одном месте вспухла фонтаном битого кирпича, и в образовавшемся проломе появился окутанный разрывами «Фалангер», который крался вдоль стены, пытаясь найти вход…