Чтение онлайн

– Было-было!

Анита посмотрела в окно, там волновалась июньская листва, листья, подобно гребням волн, то высвечивались из общей массы, то снова поглощались ею. И она вспомнила, как это всё было, тогда, в её первую неделю работы в «Полёте».

«Отправила тебе, глянь, плиз», – написала она Гоше в «Слаке».

Гоша нашёл её запрос в «Гитлабе», сморщился, словно увидел какашку на экране. Он смотрел её код и качал головой, вероятно, в такт музыке в наушниках. В этот момент Анита его ненавидела: и почему ей с её трёхлетним опытом нужно кому-то показывать сделанное, будто бы она джун какой-то?

Гоша махнул рукой: подойди, мол. Анита подошла, нагнулась над столом, и он стал запинаться. Говорили шёпотом, хотя все кругом были в наушниках. Но казалось, что Эдик выключил в своих музыку, и теперь полслушивал.

– Смотри, ты берёшь поле «Айди» внутри «Црм». «Айди» товаров – сквозные для всех предприятий, понимаешь? Тебе надо брать поле «Артикул» и прибавлять поле «Модификация», чтобы получился полный артикул, который соответствует артикулу в вордпрессе. Поняла?

Пока Гоша выкладывала яичницу на тарелку, Анита пересказала ему ту его речь, он засмеялся, а сам вспомнил, как волосы Аниты пахли то ли цветами, то ли конфетами, точно чем-то сладким, и это сбивало.

– Поняла. Я просто не знала, как у вас хранится артикул, – ответила тогда Анита.

– Всё нормально, ты и не должна знать.

Анита сказала, что сейчас же переделает, а Гоша уже с трудом дышал. В работу вкатиться потом не получилось, и он снова открыл диалог с Анитой, написал:

– Ещё у нас не принято оставлять комментарии в коде. Для этого есть документация. Создай файл в документации по обмену с интернет-магазином и там напиши всё, что ты написала в комментариях.

Ответ пришёл быстро и на самом деле ошарашил его:

– Мне удобнее в комментариях.

– Но мы делаем по-другому. Согласно подходу «Clean Architecture», слышала про такой?– он тогда быстро нагуглил парочку статей на тему и даже нашёл на компьютере книгу, кинул Аните. – Вот, почитай.

Анита не отвечала минут пятнадцать, Гоша видел, что она болтает ногой, и ему показалось, что она злится. Но в то же время ему очень понравилось её хмурое выражение лица: как под острым углом вздымаются ноздри, как она кусает нижнюю губу. Ему подумалось тогда… Да, это было точно тогда… Что он, наверное, мог бы с ней встречаться. Такая мысль посетила его впервые за двадцать шесть лет.

Вечером, когда уже собирался уходить, Анита вдруг подошла к нему и сказала:

– Гош, я в прошлой компании писала на «джанге» и таких тонкостей, о которых ты сказал, не знала.

– Ну ты почитай статьи, книгу, – смутился, что она так близко со своим этим ароматом.

– Я уже, – сказала с энтузиазмом Анита, – Я всё прочитала. Пойдём вместе? Хочу поспрашивать тебя.

Гоша неуверенно кивнул, с досадой отметил, что у него вспотели подмышки. Теперь придётся идти так, ведь оделся уже, да и как-то стыдно было при ней в туалет отлучаться.

С того дня он стал сам вызываться провожать её: без порций её шуток про коллег и подколов в его сторону обойтись он уже не мог. А через пару недель она пригласила его зайти на чай и на следующий день он уже остался на ужин.

– Получается, нам с тобой два месяца, – сказала Анита и проскрипела вилкой по тарелке (она поискала взглядом нож, но его нигде не было).

Гоша вскинул взгляд к потолку, прикидывая.

– Быстро, – Анита говорила это с гордостью, мол, совратила фэм фатале.

– Ну как есть, – Гоша пожал плечами. – А чего ты вдруг вспомнила? Волнуешься перед знакомством с моими?

– И это тоже. Может, рано ещё?

– Нет, не рано, – ответил Гоша, поддел яичницу вилкой, свернул и весь этот конверт целиком положил в рот, а потом повернулся к Аните и сквозь жевание проговорил: – Я никогда ни с кем не знакомил родителей. Ну ты ж знаешь меня, видишь, какой я. Я сыч.

Анита согласилась. В первые дни Гоша и с ней избегал общения, прятал глаза, а когда ей удавалось с ним пересечься, быстро отворачивался и заметно краснел. Она давно сообразила, что Гоша – не большой эксперт по девушкам, и трепетала от мысли, что под многочисленными его луковичными слоями наверняка кроется никем не виданная, нежнейшая сердцевина.

– Не передумала идти, надеюсь? – вклинился в её мысли Гоша.

– Нет, просто волнуюсь. Я уже знакомилась с родителями парней, вообще-то, – сказала Анита гордо.

– Ой-ой, – подшутил Гоша.

– …Но тут день рождения твоей бабушки, придут ваши знакомые, а я чужой человек, я же никого не знаю.

– Там только свои будут. Рабочий день же. Мы посидим чисто символически.

Анита кивнула, а Гоша снова поднялся к плите:

– Сейчас ещё чай будет.

***

В понедельник после работы, как и собирались, поехали поздравлять Гошину бабушку.

Увидев наконец-то любимого внука с девушкой, Эльвира Валентиновна забегала по квартире, как попавшая в плен муха. Повторяла раз за разом, что боится, как бы картошка с мясом не пригорели. По пути она врезалась в стены и отпружинивала от них. Она и похожа была на мячик: низкая, сбитая, круглая, с большим животом и объемными грудями, отдыхающими на нём.

На шестьдесят девятый день рождения Эльвира Валентиновна накрасилась свекольного цвета помадой и всё утром отходила, как полагается, в бигудях, из-за чего её густые коричневые волосы с проседями теперь были похожи на волнистую шерсть овцы.

Она без конца поправляла указательным пальцем очки на переносице, хотя они и не думали съезжать, и Анита с удивлением отметила, что ногти её, некоторые со сколами, были накрашены малиновым лаком.

Не такой она представляла себе ту самую бабушку. Всех бабушек она рисовала себе в платках и валенках, так как реальных почти не знала. С маминой мамой Анита не общалась, бабушка жила в другом городе, и даже мама к ней почти не ездила. Папина же мама умерла ещё до того, как Анита сказала первое слово.