Дачники
Шрифт:
Влас (комически становясь перед нею в позу).
Не укоряй меня, мой друг,
За то, что часто я шучу:
Веселой шуткой мой недуг
Перед тобой я скрыть хочу...
Стихи собственной фабрикации и гораздо лучше стихов Калерии... Но я не буду читать их до конца: они аршин пять длиной... Дорогая сестра моя! Ты хочешь, чтобы я был серьезен? Так, вероятно, кривой хочет видеть всех ближних своих одноглазыми.
(Входит Саша с чайной посудой и ловко суетится около стола. Слышна трещотка ночного сторожа.)
Варвара Михайловна. Брось, Влас! Не надо болтать.
Влас. Хорошо - сказал он - и грустно замолчал. Н-да! Ты не великодушна, сестренка! Целый день я молчу, переписывая копии разных ябед и кляуз... естественно, что вечером мне хочется говорить... Варвара Михайловна. А мне вот хочется уйти куда-то, где живут простые, здоровые люди, где говорят другим языком и делают какое-то серьезное, большое, всем нужное дело... Ты понимаешь меня?..
Влас (задумчиво). Да... понимаю... Но - никуда ты не уйдешь, Варя!
Варвара Михайловна. А может быть, уйду. (Пауза. Саша вносит самовар.) Вероятно, завтра приедет Шалимов. ..
Влас (зевая). Не люблю я его последних писаний - пусто, скучно, вяло.
Варвара Михайловна. Я видела его однажды на вечере... я была гимназисткой тогда... Помню, он вышел на эстраду, такой крепкий, твердый... непокорные, густые волосы, лицо - открытое, смелое... лицо человека, который знает, что он любит и что ненавидит... знает свою силу... Я смотрела на него и дрожала от радости, что есть такие люди... Хорошо было! да! Помню, как энергично он встряхивал головой, его буйные волосы темным вихрем падали на лоб... и вдохновенные глаза его помню... Прошло шесть-семь - нет, уже восемь лет...
Влас. Ты мечтаешь о нем, как институтка о новом учителе. Берегись, сестра моя! Писатели, как я слыхал, большие мастера по части совращения женщин...
Варвара Михайловна. Это нехорошо, Влас, это - пошло!
Влас (просто, искренно). Ну, не сердись, Варя!
Варвара Михайловна. Ты пойми... я жду его... как весну! Мне нехорошо жить...
Влас. Я понимаю, понимаю. Мне самому нехорошо... совестно как-то жить... неловко... и не понимаешь, что же будет дальше?..
Варвара Михайловна. О да, Влас, да! Но зачем ты...
Влас. Паясничаю?.. Я не люблю, когда другие видят, что мне нехорошо...
Калерия (входит). Какая чудесная ночь! А вы сидите тут - и у вас пахнет угаром.
Влас (встряхиваясь). Мое почтение, Абстракция Васильевна!
Калерия. В лесу так тихо, задумчиво... славно! Луна - ласковая, тени густые и теплые... День никогда не может быть красивее ночи...
Влас (в тон ей). О да! Старушки всегда веселее, чем девушки, и раки летают быстрее, чем ласточки...
Калерия (садясь за стол). Вы ничего не понимаете! Варя, налей мне чаю... Никто не был у нас?
Влас (поучительно-дурачливо). Никто - не может быть или не быть... ибо никто - не существует.
Калерия. Пожалуйста, оставьте меня в покое.
(Влас молча кланяется ей и уходит в кабинет, перебирает там бумаги на столе. За окном вдали слышна трещотка ночного сторожа и тихий свист.)
Варвара Михайловна. К тебе приходила Юлия Филипповна...
Калерия. Ко мне? Ах, да... по поводу спектакля...
Варвара Михайловна. Ты была в лесу?
Калерия. Да. Я встретила Рюмина... он много говорил о тебе...
Варвара Михайловна. Что же он говорил?
Калерия. Ты знаешь...
(Пауза. Влас напевает что-то, гнусаво, негромко.)
Варвара Михайловна (вздыхая). Это очень печально.
Калерия. Для него?
Варвара Михайловна. Однажды он сказал мне, что любовь к женщине трагическая обязанность мужчины...
Калерия. Ты раньше относилась к нему иначе.
Варвара Михайловна. Ты ставишь это мне в вину? Да?
Калерия. О нет, Варя, нет!
Варвара Михайловна. Сначала я старалась рассеять его печальное настроение...и, правда, много уделяла ему внимания... Потом я увидала, к чему это ведет... тогда он уехал.
Калерия. Ты объяснилась с ним?
Варвара Михайловна. Ни словом! Ни я, ни он...
(Пауза.)
Калерия. Его любовь должна быть теплой и бессильной... вся - в красивых словах... и без радости. А любовь без радости - для женщины обидна. Тебе не кажется, что он горбатый?
Варвара Михайловна (удивленно). Не замечала... разве? Ты ошибаешься!..
Калерия. В нем, в его душе есть что-то не- стройное... А когда я это замечаю в человеке, мне начинает казаться, что он и физически урод.
Влас (выходит из кабинета, грустно, потрясая пачкой бумаги). Принимая во внимание обилие сих кляуз и исходя из этого факта, честь имею заявить вам, патронесса, что при всем горячем желании моем - не могу я исполнить к сроку, назначенному патроном, возложенную на меня неприятную обязанность!..
Варвара Михайловна. Я помогу тебе потом. Пей чай.
Влас. Сестра моя! Воистину ты - сестра моя! Гордись этим! Абстракция Васильевна, учитесь любить ближнего, пока жива сестра моя и я сам!..
Калерия. А знаете, - вы горбатый!
Влас. С какой точки зрения?
Калерия. У вас горбатая душа.
Влас. Это, надеюсь, не портит моей фигуры?
Калерия. Грубость - такое же уродство, как горб... Глупые люди похожи на хромых...
Влас (в тон ей). Хромые - на ваши афоризмы...
Калерия. Люди пошлые кажутся мне рябыми, и почти всегда они блондины...
Влас. Все брюнеты рано женятся, а метафизики - слепы и глухи... очень жаль, что они владеют языком!