Чтение онлайн

Она послушалась, стянула платье и просунула руки в рукава его рубашки. Том отвернулся, делая вид, что плещется в маленькой фарфоровой раковине, но когда она с любопытством посмотрела на него, их взгляды встретились в зеркале. Она не отводила глаз чуть дольше, чем обычно, и он успел заметить, что в их глубине что-то изменилось.

Дождь не прекращался, гром тоже, и с ее платья капала вода в углу, где Том повесил его сохнуть. Они оба переместились к окну, и Юнипер, которая обычно не страдала от робости, пробормотала какой-то вздор о птицах и о том, куда они деваются во время дождя.

Том промолчал. Он коснулся ладонью ее щеки. Совсем легонько, но этого хватило. Она умолкла и качнулась навстречу, чуть повернувшись и задев губами его пальцы. Она не сводила с него глаз, не могла, даже если бы хотела. А потом его пальцы коснулись пуговиц рубашки, ее живота, груди, и внезапно биение ее сердца разлетелось на тысячу крошечных шариков, и все они кружились в унисон в ее теле.

После они сидели рядом на подоконнике, ели вишни, которые он купил на рынке, и бросали камушки в лужи внизу. Ни один из них ничего не говорил, но время от времени они поглядывали друг на друга и улыбались почти самодовольно, как будто им, и только им, открылась удивительная тайна. Юнипер интересовалась сексом, она писала о нем, о том, что могла бы сделать, сказать или почувствовать. Но ничто не подготовило ее к тому, что по пятам за сексом может следовать любовь.

Потерять голову от любви.

Теперь Юнипер знала смысл этого выражения. Искрящееся головокружительное чувство, божественное безрассудство, полная утрата свободной воли. В ее случае именно так все и было, но не ограничилось этим. Юнипер всю жизнь избегала физических контактов и вдруг соединилась с другим человеком. Когда они лежали рядом в знойном сумраке, ее щека прижималась к его теплой груди; она слушала его сердце, впитывала его равномерное биение, и ее собственное сердце успокаивалось, подстраивалось под его ритм. И Юнипер откуда-то поняла, что нашла в Томе человека, который способен уравновесить ее, что потерять голову от любви в первую очередь означает попасть в плен, спастись…

Хлопнула передняя дверь, на лестнице раздался шум, шаги Тома по спирали поднимались наверх. В ослепительной вспышке желания Юнипер забыла о прошлом, отрешилась от сада с его листьями, от приблудного котенка, от печальной старой леди, оплакивающей собор Ковентри, от войны за окном, от города лестниц, которые никуда не ведут, от портретов на стенах без потолков и кухонных столов, принадлежавших семьям, более в них не нуждающимся, и бросилась через всю комнату обратно в постель, по пути скинув с себя рубашку Тома. В миг, когда в двери повернулся его ключ, остались только он, она и эта маленькая теплая квартирка с накрытым праздничным обедом.

Они съели торт в кровати, по два огромных куска каждый, и повсюду были крошки.

— Это потому что мало яиц, — пояснила Юнипер, которая сидела, прислонившись к стене, и философски вздохнула, озирая беспорядок. — Не так-то легко слепить все воедино, знаешь ли.

Том улыбнулся, лежа на кровати.

— Какая ты умная.

— О да, ужасно.

— И конечно, талантливая. Таким тортам самое место в «Фортнум энд Мейсон». [52]

— Если честно, мне немного помогли.

— Да, точно. — Том перекатился на бок, потянулся что есть сил к столу и схватил обернутый газетой сверток… самыми… кончиками пальцев. — Наш местный повар.

— Он на самом деле не повар, а драматург. Я слышала, как на днях он говорил с человеком, который собирается поставить его пьесу.

— Да ладно, Юнипер. — Том осторожно развернул газету и достал банку ежевичного варенья. — Разве драматург способен сотворить такую прелесть?

— Как мило! Просто чудесно! — Юнипер бросилась к банке. — Только подумай о сахаре! Давай попробуем прямо сейчас, с хлебом!

Том убрал руку с банкой подальше и недоверчиво спросил:

— Неужели юная леди до сих пор голодна?

— Ну, нет. Вообще-то нет. Но голод тут ни при чем.

— Неужели?

— Нам постфактум представилась новая возможность. Замечательная, сладкая, новая возможность.

Том покрутил банку в пальцах, пристально разглядывая восхитительное красно-черное содержимое.

— Нет, — наконец изрек он, — лучше прибережем ее для особого случая.

— Более особого, чем твой день рождения?

— Мой день рождения уже достаточно хорош. Оставим ее до следующего праздника.

— Ну ладно. — Юнипер свернулась клубочком у него на плече. — Но только потому, что сегодня твой день рождения, и только потому, что я слишком наелась и не могу встать.

Прикуривая сигарету, Том улыбнулся.

— Как твои родные? — поинтересовалась Юнипер. — Простуда Джоуи прошла?

— Да.

— А Мэгги? Заставила тебя выслушивать гороскопы?

— Да, очень любезно с ее стороны. Иначе откуда мне знать, как вести себя на этой неделе?

— Действительно, откуда? — Юнипер забрала у него сигарету и медленно затянулась. — Заклинаю, скажи, в них было что-нибудь любопытное?

— Кое-что. — Том просунул пальцы под покрывало. — По-видимому, я собираюсь предложить руку и сердце прекрасной девушке.

— Неужели? — Она изогнулась, когда он пощекотал ее бок, и струйка дыма превратилась в смех. — Это действительно любопытно.

— Вот и мне так кажется.

— Хотя, конечно, самое важное — что юная леди ответит. Полагаю, Мэгги не имеет об этом ни малейшего представления?

Том убрал руку и перекатился на бок лицом к Юнипер.

— Увы, Мэгги не смогла мне помочь. Она считает, что я должен сделать девушке предложение и посмотреть, что из этого выйдет.

— Что ж, если Мэгги так считает…

— И? — отозвался Том.

— И?

Он приподнялся на локте и произнес с аристократическим акцентом: