Далеко в горах
Шрифт:
– Да, трудно тебе, Степан Карпович...
– Трудно. Очень даже трудно, Иван Тимофеич.
– Конечно, чтоб человека узнать, надо с ним годы прожить, – говорил Петренко. – Вот ты жил со своей сорок лет, детей растил, добро наживал, и она была тебе другом – верно?
– Обязательно, Иван Тимофеич! – Старик усердно кивал седой головой.
– А сейчас возьми... Сейчас каждая к тебе с расчетом подходит. Ей не важно, какой ты есть человек, она свою пользу выгадывает.
– Именно что пользу.
– А жена должна быть в первую очередь – что? Друг. Вот возьми мою Лиду...
Разговор этот мог продолжаться долго. Лейтенант Петренко был молод, женат всего два года, и жена его, тоже молодая, очень растолстевшая, с миловидным и наивным лицом девочки, жила на заставе. Петренко любил рассуждать насчет семейного счастья. Он считал себя счастливым и умудренным жизнью.
Однажды он увидел Валю, которая приезжала к Алеше в гости. Спустя несколько дней лейтенант встретил Алешу на дороге и, наклонившись с коня, сказал серьезно:
– Одобряю, Алексей. Только учти золотое правило: жениться надо рано.
– Вы о чем это, Иван Тимофеевич? – удивился Алеша.
– Сам знаешь о чем. А жениться надо рано, учти.
Он выпрямился в седле и с таким же серьезным лицом поехал шагом дальше.
Алеша не задумывался над тем, надо ли жениться рано или поздно и надо ли жениться вообще. Он переживал то безотчетное состояние влюбленности, которое бывает только в юности, однажды в жизни. Он виделся с Валей каждый день, и каждый день он был от нее далеко. Это доставляло ему непрерывную муку. Вечером он выходил на шоссе и смотрел вниз, в сумеречную даль равнины, где загорались огни города. Маленькое электрическое озеро сияло тем ярче, чем темней становилось вокруг. И одна огненная капля в этом озере была окном Валиного дома.
По вечерам на шоссе было холодно. Над черной стеною гор блестели холодные, как снег, звезды. Вдалеке друг от друга в мертвом мраке деревни мигали две-три керосинки. И Алеше казалось, что он страшно далек от Вали, на другом конце света, и не верилось, что завтра увидит ее снова...
Наступили экзамены. Алеша жил кочевой жизнью, чуть ли не каждый день оставался ночевать в городе. И, как ни странно, именно в эти дни он тренировался регулярно и с особенным удовольствием. Два часа занятий в секции как блаженный отдых после книг и зубрежки.
Тренер Сергей Иванович подобрел к Алексею и как будто уверовал в него. Все ждали августа. Первенство города было не только состязанием боксеров, но и поединком двух тренеров – динамовского вождя Сергея Ивановича и старика латыша Робертса, который тренировал «Буревестник». Это было давнее соперничество. Ни тот , ни другой тренер еще не вырастил ни одного мастера и даже чемпиона республики, и однако в этом крохотном спортивном мирке страсти кипели не меньше, чем где-нибудь в столице. Сейчас, например, у Робертса появился способный боксер Завьялов, студент педучилища, которого все прочили кандидатом на первенство республики. И Сергей Иванович мечтал нарушить эти расчеты. Он готов был к тому, чтобы его питомцы проиграли все встречи, лишь бы Алексей выиграл у Завьялова.
Каждый день он внушал Алексею:
– Боксом не занимаются просто так, ради удовольствия. Надо выигрывать, побеждать! Вот конечная цель. А не то, чтоб перед девочками красоваться...
– Сергей Иванович, чего вы волнуетесь?
– Очень волнуюсь. Мало в тебе злости, азарта...
Однажды перед экзаменом по алгебре Алексей четыре дня не ходил на тренировки. Сергей Иванович прибежал в школу бледный от негодования.
– Ты что, с ума сошел? Без ножа меня режешь! Да ты пойми, глупая голова: выиграешь первенство города, тебя безо всякого Якова в университет примут! Соображать же надо!
А дома, в Карповке, Алексей слышал другие разговоры.
– И что за дело – по воздуху кулаками махать? – удивлялся старик, глядя, как Алексей проводит «бой с тенью» или занимается с самодельной «грушей», подвязанной к суку каргача. – Еще кого по скуле съездить, это я понимаю, но зачем ты этот бурдюк-то валтузишь? Вот чего объясни!
Старик был глубоко убежден в том, что бокс – занятие никчемное, научить человека драться нельзя и вообще все это блажь и городская забава. Особенно возмущало то, что молодой парень вместо работы по хозяйству (работа какая-никакая всегда найдется) тратит силы на пустое махание руками.
Иногда он с ехидным пристрастием допытывался:
– Это как же, всех нынче учат или только по желанию?
– Только по желанию, дед.
– Понятно. Которые, значит, на себя не рассчитывают...
– Чего не рассчитывают?
– Ну, не надеются на себя. Насчет драки.
– Да нет же, дед! Дело не в драке. Спортом занимаются для здоровья. Чтобы организм укрепить – понял?
– Ну да, ну да... Для здоровья... – кивал дед, будто бы соглашаясь. Помолчав, спрашивал серьезно: – А ты давеча с шишкой пришел, весь опухлый – это для здоровья, стало быть? Так я понял?
– Да, да, да! Для здоровья! – разозлившись, кричал Алексей. – Все ты прекрасно понял и не придуривайся, пожалуйста!
Дед надувался от такой непочтительности, сердито сопел в усы, потом говорил сухо:
– А ты не груби. Сосунок еще. Ступай-ка делом займись – наломай дров для печки...
Миновали экзамены. Подошел август. Алексей окончил с медалью, послал заявление в университет и ждал вызова.
И как раз в эту пору ожидания, в начале августа, открывалось первенство города. Алексей успел отдохнуть, чувствовал себя в отличной форме. Он должен был победить, чего бы это ни стоило: ведь он уезжал отсюда, может быть, навсегда.
Накануне решающего дня Алексей по совету тренера хорошо выспался. Стояли очень жаркие дни. Даже утром в воздухе было знойно, от гор веяло сухим, каменистым жаром.
В пять часов из карьера шла последняя машина. Алексей решил ехать на ней, чтобы не приезжать раньше времени, не томиться в городе. Дед ничего не знал о предстоящем бое. Он даже не знал о том, что Алексей собирается в этот день в город, и с утра ушел вверх, на далекий участок. До пяти часов дед не вернулся. Алексей оделся, взял чемоданчик и вышел на дорогу, ожидая свой «автобус».