Чтение онлайн

– Да?

– Да. Вчера, когда вы явились в мой бар, я себе сказал: «Выпал твой номер, сынок. Легавые нашли письмо. Они пока хитрят, чтобы разузнать побольше, но момент, когда за тобой закроется дверь камеры, приближается».

– Короче, ты решил, что я тебе леплю горбатого с моим предложением действовать совместно?

– Ну да. Это выглядело так несерьезно... Я кусаю губу. А ведь я был искренен! Неужели я стал утопистом?

– Что дальше?

– Я раскинул умишком, посоветовался со знающими корешами, и они мне не рекомендовали ждать дождя.

– И ты рассчитывал, что Бержерон даст тебе зонтик?

– Да, в некотором смысле.

– Объясни.

– Я узнал, что у Буальвана был компаньон, ну и подумал, что этот месье мог знать, какая такая опасность грозила его другану. Вот я и пошел к нему.

– И он тебя сразу принял?

– Я ему сказал по телефону, что я старый друг Буальвана и хочу с ним поговорить о Жероме.

– Как прошла беседа?

– Неплохо. Я сыграл ва-банк и все ему выложил, как сейчас вам.

– И как он отреагировал?

– Казался заинтересованным, но не больше.

– Тебе не показалось, что он тебе не поверил?

Альфредо размышляет. Чувствую, он взвешивает все «за» и «против». Наконец он отрицательно качает своей красивой средиземноморской головой.

– Не могу сказать. Он вел себя так, будто верил, но мне кажется, что это он из вежливости.

– А что он сказал потом?

– Стал демонстрировать презрение. Сказал мне что-то вроде «Надеюсь, что полиция не получит этот безумный договор». – «А если получит?» – спросил я. Он встал, чтобы показать, что достаточно на меня насмотрелся. "В таком случае, обратитесь к специалисту, я не адвокат – сказал он мне.

Лично мне реакция Бержерона кажется хорошей.

– А ты его не спросил, знает ли он об опасности, грозившей его компаньону?

– Спросил, конечно.

– Его ответ?

– Постучал себе пальцем по лбу, как будто хотел меня убедить, что Жером был чокнутым, я, между нами говоря, господин комиссар, я начинаю думать, что это, может, и правда. Я уже видал такое: парни, возвращавшиеся из колоний, свихивались.

– В общем, ваша встреча закончилась ничем?

– Верно.

– И как вы расстались?

– Довольно сухо. Мой приход не вызвал у него восторга. Наверное, он перепугался, что я попытаюсь его шантажировать.

Я хлопаю Альфредо по плечу.

– А может, ты туда пошел отчасти и затем, чтобы разнюхать обстановку? Если бы Бержерон не вел себя твердо, ты бы запел ему песенку под названием «Выкладывайте бабки».

Он отвечает уклончиво:

– Любите вы, легавые, придумывать!

Я глубоко убежден, что месье выложил все, что знал.

– Я прикажу перевести тебя в более комфортабельную камеру, – решаю я.

Он мрачнеет.

– Значит, вы оставите меня в тюряге? – А ты чего думал? Что теб отвезут домой на лимузине?

– Если вы меня забираете, я хочу болтуна!

– Завтра. Сейчас поздно, все адвокаты спят.

Я приказываю перевести его на второй этаж, в камеру предварительного заключения. Там по крайней мере есть свет, тепло и нары, чтобы лечь.

– Скажешь, что хочешь на завтрак, – шучу я. – Повара в твоем распоряжении.

Матиа вернулся со снежинками в огненных волосах. Кажется странным, что снег не тает на них сразу.

– Поганая погодка, – ворчит он. – Внезапно потеплело и начал валить снег.

– Как Пакретт?

– Ничего. В больнице он пришел в себя, и я получил от него первые показания.

Матиа стряхивает снег, снимает пальто и достает из кармана блокнот на спирали.

Он пробегает по записям своим орлиным взглядом.

– Вот. Пакрегг следил за той машиной из своей. Неожиданно он заметил вышедшую из кустов фигуру. Он абсолютно уверен: машины у убийцы не было, если только он не оставил ее в другом месте.

Я перебиваю Матиа:

– Ты его спросил, не заметил ли он, что перед появлением убийцы по аллее проехала машина?

– Да. Он ответил, что в том районе ездит много проституток, снимающих в Лесу клиентов. В это время их охота в самом разгаре. Но ничего особенного он не заметил.

– Продолжай.

– Человек, которого он увидел, подошел к «203-й» и заглянул внутрь. Потом отошел, и Пакретт решил, что он ушел совсем. Но через несколько секунд тот человек вернулся, посмотрел по сторонам, потом резко распахнул дверцу и нагнулся внутрь машины, хотя и не сел в нее.

Матиа хорошо рассказывает. Спорю, в школе он писал сочинения на «отлично».

– Очень увлекательно. Дальше?

– Тогда Пакретт вмешался. Но он не взял свой револьвер, потому что, как утверждает...

– Знаю, – перебиваю я. – Я отругал его из-за этого. Продолжай.

– Человек не слышал, как Пакретт подошел. Он почти лежал на девице и душил ее. Кажется, Пакретту было очень трудно заставить его разжать пальцы. Тот был как одержимый. Вдруг убийца распрямился и повернулся к Пакретту.

Инспектор уверяет, что он даже испугался выражения его лица.

– Слава богу! – восклицаю я. – Наконец-то хоть кто-то увидел его вблизи. Его описание?

– Сию секунду, господин комиссар. Я записал его отдельно. Полагаю, что...

– Правильно, распространи его по всем службам. Завтра же полицейский художник отправится в больницу к Пакретту и нарисует с его слов портрет-робот. Слушаю тебя.

– Среднего роста...

– Неважное начало.

Он продолжает безликим, как у судебного исполнителя, голосом: