Чтение онлайн

Итак, она снова беззащитна, и помощи ждать неоткуда. Все так же, как было при муже. Брэмур не имеет законного права забрать с собой Колина — и все же забирает. И ей придется ехать тоже. Не оставлять же ребенка в его руках! Кроме всего прочего, не исключено, что Брэмур прав и кто-то действительно пытается от нее отделаться. Она ведь так и не рассказала ему о происшествии на верхней площадке замка…

И тут вдруг ужасная мысль пронзила Джэнет. А может, Брэмур сам как-то во все это замешан? Ведь он тоже мог надрезать подпругу перед своим отъездом. Он знал, что только она ездит верхом — Марджери и Луиза всегда пользуются каретой. А если с ней что-нибудь случится, он, будучи опекуном Колина, легко сможет завладеть Лохэном! Джэнет охватил озноб. Неужели она сама заманила в свой сад змея-искусителя?

Нил решил спуститься к общему ужину. Он слышал, как подъехала карета, видел, как величественно вышла из нее вдовствующая графиня. Леди Марджери, разумеется, уверена, что он уже уехал в Брэмур и она снова может выступать в роли чуть ли не владелицы замка. Обычно он равнодушно относился к людям, подобным Кэмпбеллам. Когда-то он таких, как они, обслуживал и даже не давал себе труда презирать их. В годы ранней молодости у него была одна цель — выжить.

Теперь, однако, он видел в них врагов Джэнет и ее детей. Как эти люди умели по капле выдавливать из них жизнь! И он тоже повинен в этом. Неужели благие намерения — лучшее оправдание предательства, чем равнодушие и даже злоба? И те и другие навлекают на людей беду.

К его удивлению, Джэнет тоже вышла к ужину. Ее глаза слегка сверкнули при виде его — она, очевидно, так же не ожидала увидеть Нила, как он ее. Обычно она, по словам Люси, ужинала вместе с детьми.

Джэнет показалась ему прекрасной. Она еще носила траур, но украсила темно-синее платье небольшим кружевным воротничком. Это было немодно, но цвет платья делал ее глаза еще ярче, и оно очень изящно облегало ее фигуру. Любопытно бы знать, почему она сегодня изменила своим привычкам?

— Марджери, — сказала Джэнет ровным тоном, — как приятно видеть, что вы вернулись. Я могу чем-нибудь украсить ваше уединенное жилище?

Марджери покраснела, и Нил подавил улыбку. Джэнет, по сути дела, только что сообщила свекрови, что ей не следует располагаться на житье в замке, а именно это, очевидно, Марджери намеревалась осуществить.

Потом Джэнет обратилась к Реджинальду:

— Я только что послала объявление в газету, что Лохэн не будет больше платить долги, которые мной не предусмотрены. Луиза привстала из-за стола, а Реджинальд крикнул:

— Но ты не можешь так поступить! Это навлечет на нас позор!

Джэнет пожала плечами.

— Ты сам виноват. Не надо было совершать траты, которые Лохэну не по средствам, — безмятежно объяснила она деверю.

— Но я вдовствующая графиня! Я имею права! — гневно обрушилась на нее Марджери.

— Но тогда ваш сын должен был даровать вам их в своем завещании.

— Ты же знаешь, что он не оставил завещания, потому что умер слишком внезапно! — бросила Марджери обвиняющим тоном.

Но Джэнет явно решила показать всем, кто распоряжается в Лохэне. Нил с большим вниманием и удовольствием наблюдал за происходящим и почти угадал, что сейчас последует.

— По моей просьбе маркиз Брэмур пригласил в Лохэн управляющего имением. Его зовут Джок Форбс, и он наделяется всеми полномочиями до моего возвращения.

Она говорила легко и свободно, а взгляд ее был абсолютно непроницаем. Нил сам не смог бы разыграть эту сцену лучше. Она оказалась гораздо более способной актрисой, чем он предполагал. Ведь даже он почти ей поверил. Джэнет понимала, что выбора у нее нет, но сделала вид, будто сама приняла решение, и дала знать, что, когда вернется, возьмет на себя все управление Лохэном. Она тихо и благородно объявила Кэмпбеллам войну. И еще никогда он не восхищался ею больше, чем сейчас.

Джэнет объявила во всеуслышание, включая и его самого: Лохэн принадлежит ей и никому не удастся ей помешать. Да, она может пойти навстречу его требованиям в данное время, но это именно временное положение.

— И еще я хочу поблагодарить маркиза за его защиту и покровительство, — сказала она очень проникновенно. — Он возвращается в свои владения, но все еще слаб, и завтра утром я поеду с ним — проследить, чтобы он не слишком себя изнурял и снова не пал бы жертвой лихорадки.

Кэмпбеллы смотрели на Джэнет так, словно у нее внезапно выросли рога.

— Ты уезжаешь? Одна? С джентльменом?! Как твой деверь, я должен заявить протест! Это неприлично! А что будет с детьми?

— Очень любезно с твоей стороны — поинтересоваться детьми. Они поедут со мной. А также Клара и Люси, — сказала она, поглядев на Брэмура.

— Да, — подтвердил Нил. — За графиней будет хороший уход и присмотр.

Он вдруг понял, что все это очень серьезно, учитывая, что Камберленд расценит поездку Джэнет в Брэмур как первый шаг к одобряемому им браку. Но ведь брак невозможен. Сама Джэнет никогда не согласится…

— Ну, пока ты будешь в отъезде, я могу присмотреть здесь за делами, — согласился Реджинальд. — В конце концов, это мой долг как брата твоего покойного супруга, — добавил он лицемерно.

— Нет-нет, я не хочу тебя утруждать, — ответила Джэнет безмятежно. — Тем более что маркиз знает этого человека, Джока Форбса, и считает, что он великолепно со всем справится. И мы все ему должны быть благодарны, ведь если Лохэн опять станет процветать, то это пойдет всем нам на пользу и отпадет нужда в такой суровой необходимости, как юридические объявления в газете.

Казалось, сейчас всех Кэмпбеллов поразит апоплексический удар. Марджери вынула крошечную коробочку с нюхательными солями и дрожащей рукой поднесла ее к носу, Реджинальд покраснел как рак, Луиза окаменела.

— Ты не посмеешь этого сделать! — наконец выкрикнула она.

Нил откинулся на спинку стула и налил себе вина. Джэнет в помощи не нуждалась, и он промолчал.

— Не знаю, когда мы вернемся, — как ни в чем не бывало продолжала Джэнет, — но я уверена, что мистер Джок Форбс обеспечит вас всем необходимым.