Чтение онлайн

— Думаю, графиня, что путь в Эдинбург слишком опасен. И город сам по себе тоже — особенно для якобитов.

— Значит, мне придется оставаться здесь в одиночестве?

— Не в одиночестве, мэм. У вас здесь дети, книги, слуги. В вашем распоряжении лошадь, вы можете учить детей ездить на пони. Кстати, в ближайшей деревне есть очень хорошие ткани, вы можете наведаться туда. — Помолчав, Нил добавил: — Полагаю, вы будете только рады моему отсутствию.

— Живя в чужом доме?

— Лучше жить в чужом, но добром, чем в своем, полном врагов…

— А верховые прогулки мне разрешаются?

— Если вы будете брать с собой Кевина. Он останется здесь, с вами. И не потому, будто я опасаюсь, что вы сбежите. Не думаю, что вы могли бы сбежать, бросив детей. Но в Шотландии сейчас опасно, Джэнет. И мне не хотелось бы, чтобы вы пострадали в то время как находитесь под моей защитой.

— Защитой? О, я уже давно знаю, что за каждым вашим поступком кроется одному вам известная причина.

Уже во второй раз за вечер она прямо сказала, что не доверяет ему. Как бы он хотел все наконец объяснить! Какая это мука: смотреть ей в глаза и молчать…

Однако ему пора на встречу с Берком. На какую-то долю секунды Нил вдруг задумался, а вернется ли он сюда вообще… Однако Уиллу явно надо еще что-то, кроме денег. Такое, что только он может ему дать. По этой причине Уилл и не убил его… А эти дети в горах! Они же погибнут там в зимние холода. Рори оставил ему Брэмур. Значит, он в долгу перед кузеном. Нил знал, как бы на его месте поступил Рори. Что бы сделал Черный Валет. Он должен помочь жертвам войны, за интересы которых сражался Рори!

Нил встал:

— Мне пора ехать, миледи.

— Но ведь уже очень поздно! Почему не поехать завтра утром?

— Я должен прибыть к месту назначения на рассвете. Нил поймал ее взгляд и понял, что, она, наверное, считает его сумасшедшим. Что ж, пожалуй, она очень близка к истине.

— Желаю вам всякого благополучия, Джэнет. И, клянусь, я отвезу вас обратно в Лохэн, как только это будет безопасно.

На ее лице было написано сомнение, и Нил поспешил прочь, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего.

Когда Джэнет поднялась наверх, дети спали. Она всех укрыла получше, помедлила у колыбели Колина, наклонилась и поцеловала его. Кларе она сказала, что сегодня ночью она оставляет мальчика на ее попечение.

Затем Джэнет прошла к себе в спальню, где ее ожидала Люси. Она торопливо помогла Джэнет снять платье — ей явно не терпелось поскорее уйти. Что ж, это вполне соответствовало намерениям самой Джэнет.

— Иди к своему Кевину, — сказала она. — Ты мне сегодня больше не понадобишься.

Некрасивое личико Люси просветлело:

— Спасибо, миледи!

Джэнет подождала, пока Люси удалится, затем выглянула в коридор. Никого. Ни Торкила, ни Трильби, которая всегда была где-то поблизости в надежде, что потребуются ее услуги. Прекрасно. Пока все идет по плану.

Джэнет знала, где находится спальня Нила, а этажом выше была комната, где жил раньше его кузен Рори. Джэнет поднялась по ступенькам, крадучись подошла к двери, нажала на ручку и заглянула внутрь. Пыль плотным слоем покрывала старинную мебель, в том числе узкую кровать и гардероб. Джэнет открыла дверцу. В гардеробе лежали аккуратно сложенные вещи, но пахло затхлостью, что, впрочем, было неудивительно. Она стала перебирать мужскую одежду, и ее поразило странное сочетание практичности и экстравагантности. Лосины и клетчатые юбочки, простой сюртук и пурпурный жилет.

Джэнет взяла лосины. Они явно были сшиты на высокого человека — почти такого же высокого, как Нил. Взяла она также полотняную рубашку и простого покроя куртку, а затем все снова сложила, как прежде, в аккуратные стопки. Осторожно выглянув за дверь и никого не обнаружив, Джэнет с одеждой в руках спустилась по лестнице и поспешила к себе.

Одежда была явно велика, но Джэнет решила, что сможет ушить ее сама: кроит же она детские вещи. Она подложила полешко в камин, затем нашла иголку, нитки и небольшой нож. Подтащив тяжелый стул к окну, она села и стала укорачивать лосины, поглядывая одним глазом на конюшню.

Все-таки очень странно, что он уезжает ночью! Как-то бессмысленно даже. Куда же он едет и имеет ли его поездка какое-нибудь отношение к ней? Знать — значит мочь, а она очень нуждалась в возможности действовать.

Джэнет укоротила лосины и надела их. Оказалось, что в талии они ужасно широки. Нужен ремень. Как это она не подумала об этом раньше? Придется опять подняться наверх.

Джэнет снова переоделась в ночную рубашку и халат и выглянула за дверь. В этот поздний час было тихо. Холл освещали несколько факелов, висящих на стене. Джэнет выскользнула из комнаты, неслышно притворив за собой дверь, — и внезапно очутилась лицом к лицу с Брэмуром.

Нил вздрогнул от неожиданности еще сильнее, чем она. Он переоделся во все темное, черный плащ был накинут на плечи.

— Милорд!

— Миледи? — отозвался он удивленно. — Не ожидал, что вы еще не спите. Не позвать ли Торкила? Вам что-нибудь нужно?

— Да, немного молока, но я сама могу его взять.

Он окинул ее взглядом с ног до головы. Лицо его было в тени, но Джэнет уловила в глазах Нила мимолетный блеск желания.

— Вы так прекрасны в этом одеянии…

Джэнет потуже запахнула халат — без обычного покрова нижних юбок она почувствовала себя обнаженной. А Нил, как назло, так внимательно смотрел на нее… Прядь волос падала ему на лоб, во всем темном он выглядел сейчас таинственно, даже угрожающе. Он был совсем не похож на человека, которого она знала последние несколько недель, — практичного и сдержанного, уверенного в себе. Человека чужого и старающегося таким оставаться. У Нила, стоящего перед ней, опасно сверкали глаза. Он больше походил на разбойника, чем на лорда.

Но она не могла отвести от него взгляда. От этих глаз…

Внезапно он наклонился и поцеловал ее прямо в губы. И Джэнет ответила на поцелуй — точно так же, как торда, в Лохэне. Ей вдруг стало страшно: когда она поцеловала его в тот раз, он уехал и его ранили. А сейчас он снова уезжает:..

Нил обнял ее и прижал к себе. Поцелуй чересчур затянулся, и Джэнет попыталась отстраниться, но Нил ее не отпускал. Он целовал ее со всей нежностью, которую только можно себе представить, и обнимал бережно, словно младенца. Так уже было когда-то. Однако в те дни их объятия не были такими безудержно-страстными, полными чувственного томления, которое невозможно сдержать никакими барьерами, запретами и доводами рассудка. Джэнет чувствовала, что ею владеет властное, неудержимое, яростное желание… Господи, неужели она настолько развратна?! Но она не могла позволить ему уйти! Стена, которую он возвел между ними, должна была рухнуть.