Чтение онлайн

Роланд обернулся и покачал головой:

— Смертью собаки нельзя отомстить за смерть льва.

— Но ведь это он лживо обманул нас, он заманил нас в ловушку!

— Нет, не он. Не думайте об этом, граф, я сам позабочусь о должном возмездии. — Губы его плотно сжались. Он точно знал, что предал его не этот человек, ему он никогда не доверял. Тот же, другой, пользовался его почти безграничным доверием.

Гулкий церковный колокол призывал обитателей окрестных деревень к молитве. Церковь была старая, но чистая и светлая. Один из её пределов недавно отремонтировали, и внутри все ещё пахло известкой.

К церкви, не спеша, стекались ручейки прихожан, одетых в лучшие праздничные одежды. Давно не видевшиеся кумушки переговаривались между собой, обмениваясь последними новостями.

Высокими голосами гнусавили нищие; маленькие воришки сновали между людьми, срезая кошельки.

— Давайте я Вам помогу подняться, матушка. — Красивая молодая женщина в мягком пуховом платке помогла сухонькой женщине в одежде богатой крестьянки взобраться на паперть.

— Может, не стоило нам сюда приходить: живем ведь во грехе, — шепнула ей мать, дернув за руку.

— В чем же грех, матушка? — улыбнулась дочь. — Мы ведь с ним любим друг друга.

— Ох, пошла ты по моей дорожке! Верно говорят, один грех за собой другой тянет, — вздохнула пожилая женщина.

— Да нет на Вашей душе греха, матушка, чистая она, как слеза младенца. — Молодая женщина присела перед ней на корточки, поцеловала ей руки, на миг прижалась лицом к теплым ладоням. — Безгрешны перед лицом людей и Бога.

— Грешна, грешна я, дочка, грешна тем, что тебя не уберегла, — пробормотала мать и погладила её по голове. — Простят ли тебе, если узнают?

— Бог простит, а другого суда надо мной нет.

Служба уже началась, и священник обращался со своего возвышения к пастве:

— Возлюбленные, не гневитесь же, если проповедь моя будет длинна. Подумайте, если бы был промеж нас чужестранец, и повстречал бы среди нас знакомого и соотечественника своего, то он с жадностью и безо всякого раздражения выслушал бы то, что ему рассказал тот человек о Родине его и друзьях его. Мы же здесь все на чужбине и поэтому должны благоговейно выслушать то, что будет рассказано вам о нашем Отце и Матери-Церкви.

Братья мои, можно было бы многое сказать по поводу этого святого дня, о чем я хочу, однако, умолчать, чтобы некоторые из вас, нетерпеливые сердцем, не вышли из церкви в раздражении до окончания службы. Мне известно, что многие из вас пришли издалека, дабы услышать слово Божье, и должны проделать долгий обратный путь. Других из вас ожидают малые дети и больные, коих вы должны утешить в страдании их, посему я не задержу вас долее, чем потребно будет Богу.

Возлюбленные мои, сегодня мы поговорим о Царствии Небесном.

Один из святых отцов повстречал как-то в лесу дровосека, который рубил дрова, вязал их в вязанки и старался поднять их с земли. Одна вязанка была тяжела, но дровосек связал с ней ещё вторую, а к ней — третью. Потом увидел святой отец второго человека, черпавшего воду кувшином, не имеющим дна, так что зачерпываемая вода вытекала из кувшина. Наконец заметил он двух людей, которые несли перед собой деревянный брус. Один поддерживал его с одной, другой — с другой стороны. Неся груз таким образом, они хотели войти в городские ворота, но, так как ни один из них не хотел уступать дороги другому, оба они остались за городскими вратами.

Дровосек, братья мои, — это человек, который набрасывает одни грехи на другие, и вместо того, чтобы каяться в старых, делает новые до тех пор, пока не падает под их бременем в полном отчаянии. Под вторым человеком, черпающим воду дырявым кувшином, следует разуметь того, кто хочет приобрести заслуги перед Господом своей милостыней и добрыми делами, но в то же время теряет их снова из-за грехов и пороков. Двум, несшим большой груз, уподобляются те, которые несут на себе тяжкое иго высокомерия, а потому не войдут в Небесный Иерусалим.

Что же есть Царствие Небесное? Господь наш, Иисус Христос, уподоблял его человеку, посеявшему доброе семя на поле своем. Когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; когда же взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Придя же, рабы домовладыки сказали ему: «Господин, не доброе ли семя сеял ты на поле твоем, откуда же на нем плевелы?». Он же сказал им: «Враг человека сделал это». А рабы сказали ему: «Хочешь ли, мы пойдем, выберем их?». Но он сказал: «Нет, — чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергивали вместе с ними пшеницы; оставьте расти вместе то и другое до жатвы; и во время жатвы я скажу жнецам: соберите прежде плевелы и свяжите их в снопы, чтобы сжечь их; а пшеницу уберите в житницу мою».

Еще подобно Царствие Небесное неводу, закинутому в море и захватившему рыб всякого рода, который, когда наполнился, вытащили на берег и, сев, хорошее собрали в сосуды, а худое выбросили вон. Так будет при кончине века: изыдут Ангелы, и отделят злых из среды праведных, и ввергнут их в печь огненную: там будет плач и скрежет зубов.

Кто же, возлюбленные мои, войдет в Царствие Небесное? Тот, братья мои, кто уразумеет и взлелеет слово Господне в сердце своем.

Сеятель один вышел сеять, и когда он сеял, иное упало при дороге, и налетели птицы и поклевали то; иное упало на места каменистые, где немного было земли, и скоро взошло, потому что земля была неглубока. Когда же взошло солнце, увяло, и, как не имело корня, засохло; иное упало в терние, и выросло терние и заглушило его; иное упало на добрую землю и принесло плод: одно во сто крат, а другое в шестьдесят, иное же в тридцать.

Ко всякому, братья мои, слушающему слово о Царствии и не разумеющему, приходит Враг Господень и похищает посеянное в сердце его. Это, братья мои, и есть посеянное у дороги…

Мэрилин нравились проповеди отца Бертрана, наверное, нравились оттого, что читал их он. Никто, по её мнению, не произносил их так страстно, ни у кого они не были так проникновенны. Она старалась не пропускать ни одной, но всё чаще заходила в церковь с опаской, бочком — вдруг Господь узнает, что её сердце обращено не только к проповеди, но и к тому, кто читает её. Мэрилин не сводила с него глаз, ловила лукавые взгляды молодых прихожанок. Если бы она могла, то запретила бы им так смотреть на него, но она грешила не менее их.