Чтение онлайн

— Вроде бы мне больше нечего вам сказать, — отозвалась Паула. За спиной у Лаудена ее невидимый друг одобрительно кивнул и улыбнулся.

Лауден тоже улыбнулся, но как-то грустно и скептически.

— Паула, ты должна понять, что нам тут не до шуток. Ты уже десятая пациентка с такими симптомами, и это только в нашей больнице. Такие же случаи зарегистрированы во всех клиниках города. Многие из моих коллег считают, что это эпидемия. Нам нужна твоя помощь, чтобы разобраться, с чем мы имеем дело.

— Доктор, как вы думаете, это заразно?

Он в раздумье почесал подбородок, потом отвел взгляд.

— Скорее всего, нет. У тебя ведь нет ни температуры, ни признаков воспаления — не похоже, чтобы это была вирусная или бактериальная инфекция.

— Тогда что со мной?

— Мы сами толком не знаем, — признался врач.

Он явно скрывал от нее правду, разговаривал с ней, как с дурочкой.

— Однако симптомы твоей болезни, как мне кажется, вполне подлежат лечению. Завтра мы постараемся поставить окончательный диагноз, но пока я думаю, это очень похоже на ВЭ, височную эпилепсию. Ну, это когда отдельные участки мозга…

— Можете не объяснять мне, что такое эпилепсия.

— Да, конечно. В общем, данные томографии, как бы это сказать, отклоняются от нормы…

Он как-то неуверенно пожал плечами, потом достал из папки несколько скрепленных листов и протянул Пауле.

— Я тут принес тебе кое-какой материал, прочти. Может быть, мы вместе скорее разберемся, что с тобой происходит.

При этом голос его звучал не слишком убедительно. Паула взяла бумаги. Это была распечатанная информация с какого-то медицинского сайта.

— Ознакомься с этим, а завтра мы… Да, заходите, пожалуйста. — Последнее относилось к медсестре, которая пришла дать Пауле лекарство.

Лауден, кажется, обрадовался возможности сменить тему.

— Это топамакс, антиэпилептическое средство.

— Я не стану его принимать, — воспротивилась Паула.

В ее жизни давно уже не было места ни таблеткам, ни алкоголю.

— Поверь мне, я бы не прописал тебе этот препарат без необходимости, — убеждал ее Лауден.

Этакий врач-профессионал. Сама забота.

— Мы хотим избежать новых нервных и сосудистых спазмов, которые могут вызвать припадки вроде сегодняшнего. Ты ведь не хочешь упасть в обморок и получить сотрясение мозга?

От этих дурацких объяснений, предостережений и ласкового тона Паула взбесилась.

Ее невидимый хранитель пожал плечами. Подумаешь, какой-то там врач. Не стоит обращать на него внимания. Все идет, как задумано.

Тогда Паула смирилась, приняла таблетки, запила их водой.

— Когда вы меня выпишете? — поинтересовалась она. Лауден встал, собираясь уходить.

— Завтра утром поговорим. Мне кажется, нам придется сделать еще несколько анализов.

Может быть, врачи не хотят отпускать ее домой, потому что все-таки думают, что это заразно? Может, как сказал Лауден, они боятся начала эпидемии?

Паула покорно кивнула. Лаудена это несколько успокоило, и он направился к двери. Когда он был уже на пороге, Паула спросила его:

— Почему доктор Геррхардт, или как ее там, спросила меня, ем ли я мясо?

Лауден обернулся.

— Ее фамилия Геррхольц. Она не из нашей больницы.

— А что она тогда тут делает?

— Ее прислали сюда из ЦЭНа, — ответил он таким будничным тоном, как будто Центр эпидемиологического надзора постоянно рассылал своих специалистов по больницам, направо и налево. — Не бери в голову, у них работа такая — задавать странные вопросы. Мы постараемся выписать тебя как можно скорее.

Когда Паула вернулась домой в тот вечер, входная дверь оказалась не заперта, а в комнатах горел свет. Было только начало восьмого, но в ноябре в это время уже довольно темно. Паула бегала по комнатам, звала Клэр. Девочка получила самые подробные инструкции: она знала, что, вернувшись из школы, нужно как следует запереть входную дверь и отвечать на звонки, только если на определителе номера высвечивается номер мобильного или рабочего телефона матери. Наверняка Ричард забрал ее. Даже добившись частичной опеки, он не успокоился, ему все мало.

И тут на кухонном шкафчике между стопкой тарелок и открытой коробкой кукурузных хлопьев она заметила записку. Паула узнала почерк Стеф.

Молодая женщина решительно направилась к желтому коттеджу, изо всех сил забарабанила в дверь. Открыла Стеф.

— Привет, у нас все нормально, — поспешила она успокоить рассерженную Паулу. — Клэр уже сделала уроки и сейчас смотрит телевизор.

Паула не слушала, она метнулась мимо нее в гостиную с обшарпанной мебелью и выцветшими ковриками на полу. В комнатах горели все лампы, их яркий свет отражался на всех гладких поверхностях: на дубовом паркете, натертом до блеска, на свежеокрашенных молочного цвета стенах, на оконных стеклах. Из кухни доносился приятный запах каких-то экзотических специй — там явно готовили ужин. Паула вдруг поняла, что она очень голодна, — с самого утра ничего не ела.

Клэр сидела на полу перед телевизором, на овальном коврике ручной вязки. Ее сиреневый рюкзак лежал перед ней на полу. Девочка смотрела какую-то передачу про животных и одновременно слушала музыку в CD-плеере. У нее за спиной на диване лежала худая негритянка лет пятидесяти — шестидесяти.

— Клэр! — позвала Паула.

Девочка притворилась, что не слышит.

— Клэр, я с тобой разговариваю, сейчас же сними наушники! Она старалась говорить строго, но спокойно, как и положено хорошей матери.

— Я, кажется, говорила тебе, чтобы ты не выходила из дома? Девочка даже не посмотрела на нее.

— У вас по соседству, в зеленом коттедже, что-то случилось, туда приехала полиция, — начала объяснять Стеф.

Зеленый коттедж и впрямь был тот еще притон. Перед ним вечно парковались байкеры, дом был в ужасном состоянии. Паула не сомневалась, что там торгуют наркотиками.

— Я решила пойти проведать вашу дочь, увидела, что бедняжка напугана, и пригласила ее к нам. Я сказала ей, вы не будете на нее сердиться.