Чтение онлайн

– Нам нужно прийти к какому-то результату, мадам!

– Так давайте придем к результату, – насмешливо отозвалась Людмила.

– Еще сегодня?

– Еще сегодня!

– Пожалуйста, откровенно и без оговорок ответьте на мои вопросы!

– Хорошо.

– Откровенно и без оговорок?

– Откровенно и без оговорок.

– Вы меня еще любите? – начал допрос Кольцов.

Княгиня молчала.

– Я прошу вас ответить, – уже несколько неучтиво воскликнул Кольцов. – Вы меня еще любите?

– Как я должна ответить на это? – прошептала княгиня.

– Вы обещали мне ответить, ответить откровенно и без оговорок, – трясясь от бешенства, продолжал Кольцов, – итак, отвечайте!

Княгиня все еще колебалась.

– Вы меня еще любите? – все напористей повторил свой вопрос Кольцов.

– Не знаю, – ответила княгиня, пожимая плечами.

– Но вы, вероятно, знаете, любите ли вы того господина? – закричал Кольцов.

– Это я знаю так же мало, – промолвила княгиня.

– Во всяком случае я здесь, похоже, лишний, – заявил Кольцов и взял шляпу. В ту же секунду кокетка вскочила на ноги и задержала его.

– Вы не должны уходить, – с твердостью командира сказала она, – я вам запрещаю.

Кольцов бесцеремонно по-мужицки расхохотался на это и пошел было к выходу, ибо был доведен до крайности, когда он уже собирался захлопнуть за собой дверь, произошло то, чего он меньше всего ожидал: княгиня разразилась рыданиями, опустившись на пол, и забилась в истерике. Кольцов поспешил на помощь и, таким образом, был снова пойман.

Месяц, который Лапинский выговорил себе на то, чтобы его женить, давным-давно истек, однако Кольцов этого, похоже, не заметил, он и не собирался стреляться. Как и прежде, он ежедневно являлся к княгине, ежедневно готов был вот-вот задохнуться от гнева и ревности, каждый раз хватался за шляпу, чтобы уйти навсегда, и каждый раз оказывался пойманным красивой кокеткой в новые сети.

И он с этим делом в жизнь не покончил бы, если бы снова не вмешался его верный товарищ Лапинский.

– Ясно, княгиня любит тебя, – в один прекрасный день заявил он Кольцову, который пожаловался ему на свои страдания, – кабы она тебя не любила, то уже давно сошлась бы с поляком, а тебе бы дала от ворот поворот, поскольку в действительности ты не такой любезный, не такой остроумный, каким, несмотря на твое сочинение «Человек и природа», себя мнишь; следовательно, не только занимательность беседы с тобой, видимо, делает тебя в ее глазах таким ценным, что у нее тотчас же начинаются припадки, как только ты собираешься дать тягу. Она тебя любит, используй же свое необыкновенное везение и настаивай на принятии ею решения, а коль скоро она, как я думаю, откажется это сделать, ты однажды и в самом деле больше не появись, будь мужчиной, стоит только недельку проигнорировать ее слезы, судороги, упрашивания и письма, и она твоя.

Не откладывая в долгий ящик, Кольцов тем же вечером отправился на осуществление того, что так доходчиво растолковал ему друг. Он принял намеренно серьезный, даже важный вид и вначале оставался таким немногословным, что княгиня нашла своего поклонника крайне скучным, и когда даже самая теплая похвала, высказанная ею в адрес поляка, не вывела его из молчаливого равновесия, красивая женщина начала зевать и, в конце концов, принялась играть со своей обезьянкой.

– Пора положить этому конец, – довольно суровым тоном начал капитан.

– Чему, позвольте, пора положить конец? – отреагировала княгиня, с удовлетворением увидевшая, что ситуация оживляется.

– Игре, которую вы затеяли, – пояснил Кольцов.

– Кто может мне запретить играть со своей обезьяной? – зло огрызнулась Людмила.

– Стало быть, я для вас обезьяна, – вспылил Кольцов.

– Помилуйте, кто ж говорит о вас? – с холодной улыбкой перебила его княгиня.

– Тогда о ком же мы говорим?

– Я о своей обезьяне, вот этой очаровательной зверушке, – ответила Людмила, ласково прижимая ее к груди.

– А я говорю о себе, – вернулся к исходной теме Кольцов, – о вас, о нас.

– Ах! Поговорите об этом, пожалуйста! – жеманно прошептала Людмила. – Мне очень нравится слушать, как вы говорите.

– Вы позволили мне добиваться вашей благосклонности, вашей руки, – продолжал капитан, – сегодня я пришел, чтобы решить наконец свою судьбу, и не уйду до тех пор, пока не получу от вас этого решения.

– Но вы только представьте себе, капитан, что скажут люди, если вы у меня поселитесь, – ехидно возразила Людмила.

– Таким образом, вы отказываетесь дать мне решительный и внятный ответ?

– Нет, я не желаю ничего отвечать, – отрезала княгиня, – и если вы не прекратите так кричать и буянить, то мне придется вспомнить, что я ваш начальник.

– Ну, это уж слишком! – пробормотал Кольцов, у которого от ярости перехватило дыхание. – Известно ли вам, сударыня, что за кокетка, бессердечная кокетка?

– Возможно, – ответила Людмила и расхохоталась.

– Смейтесь надо мной сколько угодно, – вне себя закричал капитан, – но вы моя и ни один человек вас у меня не отнимет!

С этими словами он бросился к своему прекрасному начальнику и заключил его в объятия. Княгиня позвала на помощь, в то время как Кольцов покрывал ее поцелуями, однако на помощь никто не пришел, кроме маленькой обезьянки, которая, увидев свою хозяйку в опасности, запрыгнула Кольцову на спину и до тех пор кусала его и царапала, пока обезумевший поклонник не выпустил княгиню и, истекая кровью, не устроил со шпагой в руке охоту на ее освободительницу.

Но теперь Людмила поспешила на помощь своей любимице.

Во всей величественности встала она перед разъяренным гостем.

– Господин капитан! – командирским голосом крикнула она. – Я приказываю вам немедленно убрать шпагу в ножны.

И когда Кольцов, хотя и явно смущенный, не сразу повиновался, она, топая ногой, в ярости продолжила:

– Знаете, что вы совершили? Это нарушение субординации. Поэтому я отправляю вас на гауптвахту!

Кольцов хотел было извиниться.

– Молчать! – крикнул красивый майор. – Отдайте мне свою шпагу…

Кольцов передал возлюбленной шпагу, поклонился и вышел.