Чтение онлайн

А сегодня молчаливо расселись, глазами пожирая довольно хорошо заставленный блюдами стол. И за всё это безобразие мы должны были благодарить Юсупову с Валентиной Георгиевной, кухаркой Карима. Она ещё мне готовила по молодости, а потом, когда я дом отдал сыну, осталась с ним. Он же, вообще, не заботился о своём пропитании. Если бы ему не подсовывали пищу — забывал бы о ней напрочь. А Валентина знала Карима с детства, и конечно была в курсе, всех его пищевых пристрастий, но сегодня был непривычный стол. Я задумчиво мазнул глазами по огромному блюду с пловом… в душе шевельнулся червь сомнения насчёт правильности подарка сыну.

С дозволения хозяина дома трапеза началась, хотя Юсупова думала сбежать, Карим коротко обронил:

— С нами сядь, — и она послушно осталась.

Вот тогда и я взял вилку. Еда была очень вкусной, но посматривая на парочку, сидящую рядом, всё больше укреплялся в догадках. Девка покладистая, для сына это хорошо, вот только мне не нравилось, что она не выглядела униженной, использованной — подстилкой, рабой, вещью! Не тянула ни на одну из этих ролей, а вот на скромную, робкую хозяйку…

На этой мысли отложил вилку:

— Хочу понять, что происходит, — прозвучало вкрадчиво и внушительно, если учесть общее тягучее молчание за столом, накалённую тишину, которую нарушало только побрякивание вилок о тарелки и задумчивое жевание/сопение.

Все замерли, устремляя взгляды на Карима. Юсупова голову в плечи вжала и, судя по красивому личику, вот-вот была готова разреветься.

— То, что она — моя! — кивнул Карим. — Я делаю с ней, что хочу. Разве нет? — сын знал, что я не уважаю блеянья и невнятностей. Поэтому для меня прозвучало предельно точно: «Не твоего ума дело!» Нет, сын имел право меня послать. Он один из немногих кому это прощалось, потому ЭТОГО ни разу не случалось, а вот теперь… Я не опешил, терпеливо ждал пояснения этому феномену.

— Мы с ней пришли к консенсусу, — прожевал очередную порцию плова Карим. — Она не делает глупостей, занимается домом, при моём желании… мной…

— Ещё женись на ней, — кивнул я, не выдерживая соплей-рассуждений сына.

Карим задумчиво покосился на Юсупову, девушка побледнела, голубые глаза совсем запрудились слезами. Я от неудовольствия покривился.

Этого ещё не хватало — видеть слёзы второй суч*ки рода Юсуповых. И если первая зло ревела и ненавидела, эта… жалкая картина. Как раз для нежной души моего сына. Но почему-то у меня с бабами мягкотел. С подросткового возраста.

Да, не был высок, смазлив, как они любили — худощавый, лысоватый, поэтому натянул на себя комплексов и довольствовался тем, что падало под ноги, а это никогда не бывало достойным, и, увы, когда он это понимал, оказывалось поздно для его душевного равновесия.

Последняя его невеста была красотка ещё та. Милая, улыбчивая поскакушка… поскакала… на другом, а Карим это увидел. Не её возненавидел, а принялся себя корить, в себе искал недостатки и проблемы: мол, на работе весь день, а она бедная разнесчастная. Мне так и не удалось ему в башку вбить, что телка у него — шлюха — вот и вся правда!

Он её чуть было не простил… жениться собирался. Я это по-тихому решил. Её под другого подложил, и она сама с горизонта сына ушла.

Мда. Я много в жизни грешил, но ни одна баба так и не тронула моего сердца. Были удобные, были затянутые, случайные и разовые отношения, но жениться?! Нет, это не для меня. Как начала свистопляска по жизни, так и закрутилось. Дела, дела, дела… Не до женитьбы, не до серьёзных отношений тем более. С моими-то врагами и жизнью этим днём?! Нет!

Хотя детей признавал всех, если не сомневался в вероятном отцовстве. У меня бывали неосторожные связи, чего греха таить. И если я об этом знал, значит не имел права отрицать и возможность залёта партнёрши. Даже тестов не делала ДНК. За хера?

Карим, Эсманур… их принял сразу. С матерями расплатился, а детьми занимались профессионала: няня, педагоги, репетиторы… По крайней мере, с Каримом. С дочерью так было, пока сестру не выдернул из лап мужа.

Я опять скрежетнул зубами:

— Значит ничего личного? — глухо бормотал. — И если я её трахну или кто-то из парней, ты не будешь против? — не думал этого делать, но язык первее мысли сработал.

Карим перестал жевать, Юсупова уронила вилку, ужас в глазах забился.

— Нет, — странно качнул головой сын, словно жест из себя выдавливал. — Конечно же… я буду против, — наконец решительней кивнул. — Она моя и… — замялся, на девку глянув. — Моей и останется…

— Но женишься ты на другой, — напомнил ему мрачно.

POV Хан

— Это которую ты сегодня по моргу таскал и в трупы тыкал? — посмотрел на меня пронзительно Карим, словно укорял.

— Она задавала много вопросов, и гулять хотела, — не оправдывался, я был в своей тарелке, и такие разговоры меня не волновали. — Вот мы и совместили приятное с полезным. А ты как? — перекинул взгляд на Юсупову. Она совсем побледнела, затряслась, как лист на ветру. — Ты болтливая? Любопытная? Тоже не в курсе, что случилось?

Девчонка невнятно замотала головой.

— Отвечай! — тихо пророкотал, потому что ненавидел трусливых особей.

— Всё, что знаю: вы захватили наш особняк. Разрушили мой мир и держите против воли, — запинаясь, пробормотала старшая дочка Юсупа.

— Всё так, — спокойно кивнул я. — Мы твари, захватчики, насильники, убийцы… у нас нет принципов… — голос начинал вибрировал.

— Вместо нападок, тебе бы её выслушать, — вклинился Карим с замечанием. Это в нём юрист говорил. Иногда мне его убить хотелось. Именно юриста в сына, готового слышать и слушать. И порой показывать иную сторону дела, которая мне ну совсем не нравилась.

— Зачем?

— Чтобы разобраться в случившемся, — рассудил сын.

— Я думал, ты в дела не лезешь, пока суд не маякнет.