Чтение онлайн

Грандкорт сидел в гостиной Оффендина, положив одну руку на спинку дивана, а вторую зажав между скрещенными коленями, – в позе человека, с интересом наблюдавшего за той, к кому обращался. Никогда не любившая вышивку Гвендолин после помолвки с особым рвением занялась рукоделием, однако не преуспела в этом деле. Последнюю неделю жених и невеста проводили время преимущественно в прогулках верхом, однако всегда оставляли несколько часов для общения тет-а-тет, которое, впрочем, Гвендолин вовсе не находила противным. Грандкорт очень ей нравился. Отвечая на ее вопросы о том, что он делал и видел в жизни, он обнаруживал редкое умение говорить и каким-то неуловимым образом доказать, что все глупости совершаются не им, а другими людьми. Обладающий несомненными достоинствами человек наделен суверенным правом осуждения. К тому же поведение Грандкорта как жениха никогда не нарушало границ влюбленного почтения – столь же ненавязчивого, как легкий аромат роз, и льстившего самолюбию Гвендолин. Впрочем, однажды он осмелился поцеловать невесту в шею, чуть ниже уха. От неожиданности Гвендолин вздрогнула и в волнении вскочила.

– Прошу прощения. Я вас напугал? – поспешно проговорил Грандкорт.

– О, ничего особенного, – ответила Гвендолин, испугавшись самой себя. – Просто не выношу, когда меня целуют под ухом.

Она игриво рассмеялась и снова села, однако сердце забилось часто, со смутным страхом: она не имела права отталкивать его, как оттолкнула бедного Рекса. Грандкорт счел волнение благоприятным признаком, но заключил, что впредь не будет нарушать пределов допустимой вольности.

Мелкий нудный дождик помешал прогулке верхом, однако приятной компенсацией стал прибывший из Лондона большой ящик с восхитительными вещами, заказанными Грандкортом. Миссис Дэвилоу разложила их на столах, и Гвендолин, предвкушая удовольствия будущей жизни, с озорной улыбкой спросила:

– Почему завтра – единственный свободный день?

– Потому что послезавтра открывается охота, – ответил Грандкорт.

– А потом?

– Потом мне придется отлучиться, но я постараюсь управиться за два дня.

Заметив, что невеста переменилась в лице, Грандкорт накрыл ее руку своей ладонью.

– Вы возражаете против моего отъезда?

– Возражать не имеет смысла, – холодно ответила Гвендолин, изо всех сил стараясь справиться с искушением признаться, что догадывается, куда он едет и к кому.

– Имеет смысл, – возразил Грандкорт, сжимая ее ладонь. – Я отложу поездку и проведу в дороге ночь, чтобы отсутствовать только один день. – Он вообразил, что знает причину внезапной смены ее настроения, и в этот момент невеста предстала в его глазах особенно обворожительной.

– В таком случае не откладывайте, а лучше сразу отправляйтесь в ночь, – заявила Гвендолин, чувствуя, что имеет над ним власть, и находя в этом небольшую отдушину для раздражения.

– Значит, вы приедете завтра в Диплоу?

– О да, если хотите, – ответила Гвендолин громко, тоном небрежного согласия, не замечая, что Грандкорт удерживает ее руку в своей.

– Как вы командуете нами, бедными мужчинами! – проговорил он, понизив голос. – Нам всегда приходится страдать.

– Неужели вы всегда страдаете от женщин? – наивно удивилась Гвендолин, желая, чтобы избитая шутка в данном случае оказалась правдой: тогда она убедилась бы, что миссис Глэшер более виновна в своем несчастье, чем Грандкорт.

– Да. Разве вы так же добры ко мне, как я к вам? – осведомился Грандкорт, глядя ей в глаза.

Осознав справедливость его слов и почувствовав себя побежденной, Гвендолин испытала потрясение. Ей казалось, что она согласилась сесть в колесницу, где поводья держит другой, а спрыгнуть на глазах у всех не имела сил. Гвендолин дала согласие сознательно, а все сказанное лишь подтвердило бы ее выбор. Право на объяснение было потеряно. Единственное, что оставалось, это приспособиться, чтобы укоры совести терзали не столь мучительно. Внутренне вздрогнув, она решительно изменила направление мыслей и после недолгого молчания неожиданно улыбнулась и сказала:

– Если бы я проявила к вам такую же щедрость, как вы ко мне, ваша доброта уже не казалась бы такой грандиозной.

– Значит, я не вправе просить ни единого поцелуя, – заключил Грандкорт, готовый заплатить высокую цену за этот новый вид ухаживания.

– Ни единого, – осмелев, уточнила Гвендолин и дерзко кивнула.

Грандкорт поднес ее руку к губам и тут же почтительно опустил. Он не только не был отвратительным, но казался почти очаровательным. В этот момент Гвендолин почувствовала, что вряд ли смогла бы полюбить другого мужчину более, чем этого. Его сдержанность дарила необъяснимое, восхитительное ощущение спокойствия.

– Кстати, – осведомилась она, снова принимаясь за рукоделие, – в Диплоу есть кто-нибудь помимо капитана Торрингтона и его жены, или вы оставили их вдвоем? Полагаю, они не могут произнести ни слова, ведь он общается посредством сигар, а она отвечает с помощью шиньона.

– Вместе с ней приехала сестра, – ответил Грандкорт с улыбкой. – И гостят еще два джентльмена (одного из них, полагаю, вы знаете).

– И очень дурно о нем думаю, – заметила Гвендолин, покачав головой.

– Вы видели его в Лебронне. Это Деронда – молодой человек, составивший компанию Мэллинджерам.

Гвендолин почувствовала, как сердце на миг остановилось. Пытавшиеся удержать пяльцы руки похолодели.

– Ни разу с ним не разговаривала, – произнесла она как можно равнодушнее, чтобы не выдать внезапную дрожь. – Он не слишком хмур?

– Нет, не особенно, – ответил Грандкорт в своей ленивой манере. – Правда, много о себе понимает. Я думал, что он был вам представлен.

– Нет. Кто-то назвал его имя вечером, накануне отъезда. И все. Что он собой представляет?

– Нечто вроде компаньона при сэре Хьюго Мэллинджере. Ничего значительного.

– Ах, бедняга! Как ему, должно быть, неприятно! – воскликнула Гвендолин без тени сарказма и добавила, подходя к окну: – Интересно, дождь перестал?

К счастью, на следующий день дождя не было, и она смогла отправиться в Диплоу на Критерионе. В амазонке она всегда чувствовала себя более смелой и дерзкой, а осознание, что выглядит в ней особенно хорошо, служило большой поддержкой перед любой внушающей страх встречей. Гнев Гвендолин по отношению к Деронде перерос в суеверный ужас – возможно, вызванный совершенным над ее мыслями насилием. Она боялась, что он получит дальнейшее влияние на ее жизнь. Из какого материала обычно состоит суеверие? Только напряженное чувство – не всегда осознанное – заставляет воспринимать вечернюю звезду как угрозу и радоваться благословению нищего. Суеверия влекут за собой последствия, которые часто оправдывают надежду или дурное предчувствие.