Чтение онлайн

И «ты» этого никогда не достигнешь, этого: «Ничто больше не довлеет. Больше не существует нестоящего любви. Любви достойно абсолютно все. Есть только любовь и ничего, кроме любви».

Так не получится. Но раз Ты хочешь этого, значит, хочешь кусать самого Себя за хвост. А ведь у людей он такой недоразвитый, что шанса у «тебя» просто никакого. Каким образом «ты» думаешь туда дотянуться?

Если Иисус был Спасителем, то он был Спасителем от зла, которое несет с собой идея спасения. Потому что это было его распятием. Он был Спасителем от идеи спасения. Ведь он показал тебе, что ты никогда не сможешь спастись от Того, что ты есть.

Таков указатель распятия: пригвожденность к горизонтальному, находящемуся во времени, и пригвожденность к вертикальному, к вертикали Духа, а потом еще появляется копье и пронзает «тебя» прямо в сердце, отнимая у Тебя идею Сердца.

Прекрасный пример безысходности Бытия, где в довершение всего еще и пронзают сердце, чтобы оно истекло кровью…

Это нам и говорит символ: все истекает кровью. Любая идея становится бескровной; безжизненной. Ведь никакая идея не может удержаться в Том, что есть жизнь. И Вечная Жизнь не знает никакого сердца, и не знает любви, и не знает ничего, что могло бы остаться.

И Ты познаешь: «Господь мой, теперь Ты меня еще и покинул!»

И Ты замечаешь: даже Бог не может никому помочь. Потому что нет никакого Бога.

И тогда остается Сердце.

Поскольку Сердцу никогда не остается ничего другого, как быть Тем, что остается, — но Оно не знает никакого Сердца.

Из Того, что есть жизнь, не вытекает крови. Это невозможно убить. Это — Вечная Жизнь. А то, что можно убить, — символика, не может быть Тем, чем является Вечная Жизнь.

И тогда Иисус вновь восстает из Тотальности, из мертвых; пробуждается — от Тотальности Бытия снова пробуждается в то, что является Этим, и становится абсолютным Осознаванием, абсолютным Духом и абсолютным Человеком, но лишь последние 40 дней. Или он уже был этим и раньше? Я бы сказал, Он был этим раньше, и затем, и в промежутке, и все еще. Потому что То, чем Иисус является в своей сути, здесь и сейчас есть То, что есть здесь и сейчас.

Половину времени Я стараюсь нести всякую ерунду, чтобы ни у кого на самом деле не возникло впечатление, что нужно что-то понять. Откалывать наиглупейшие шутки, лишь бы только никому не пришла в голову идея о том, что здесь сидит «кто-то», кому есть что сказать. Но все это бесполезно.

Я не могу дать Тебе Этого, я не могу отнять у Тебя Это, Ты являешься Этим, так или иначе. Ты всегда есть То, что всегда остается, так что Тебе не остается ничего другого. Так будь Этим!

Так будь Тем, чем Ты не можешь не быть. А все прочее — фокус-покус. И Я только могу то и дело повторять самому Себе: «Посмотри, это не так плохо — это гораздо хуже. Но это не имеет значения».

Я могу показать Тебе только Мою собственную беспомощность. Мне нечего дать Тебе и нечего отнять.

Покой всегда здесь, таким образом, что его вообще не видно. Я могу только указывать на него.

И этот покой ненарушим. Он не наступит благодаря какому-то молчанию или речам. Сама идея того, что относительное «я» может добиться Этого, чего стоит! В Этом никто не может существовать. Это самое холодное сожжение, какому «ты» только можешь подвергнуться. Никого не волнует, есть «ты» или нет; понял «ты» что-то или нет… Какие переживания просветления у «тебя» были — никому до этого дела нет. Думать, что Бытие нуждается в просветлении этого чудилы, сидящего здесь, — ну не фигня ли?

Ты знаешь абсолютно: Ты никогда не сможешь достичь Того, чем Ты являешься. Но Ты, тем не менее, пытаешься сделать это — и это не имеет никакого значения. Невозможно сделать ничего неправильно. И одновременно ничего — правильно. Ведь Ты в любом случае ничего не делаешь; Оно же ничего не делает.