Дар Афродиты
Шрифт:
— Ах, лихоманка тя побери… Кровельщики, сукины дети…
Он подхватил ее, отнес к сараю и продолжил обход. Неожиданно до его слуха донеслись обрывки фраз, явно доносившиеся из открытого окна на втором этаже. Кучер притаился: в скудных отблесках свечи явно просматривались две фигуры…
— А, Наталья Дмитриевна с Глашкой…
Неожиданно эти две фигуры обнялись… Кучер обомлел: желание изловить мерзавца и получить вознаграждение от барина было настолько велико, что он начал действовать опрометчиво и необдуманно.
Пантелемон опрометью бросился в комнату Марии Ивановны.
Барыня, почитав на ночь книгу, задула свечу и, перекрестившись, попыталась заснуть. Но сон не шел, на душе было тревожно. Ее беспокоил Дмитрий Федорович: опухоль на лице спадала медленно, голова еще кружилось, да и сердце стало побаливать от эмоциональных переживаний, выпавших на его долю в последние дни.
Только Мария Ивановна задремала, как сквозь сон почувствовала, будто дверь ее спальни открылась и кто-то вошел. Она открыла глаза: над ней склонилось взлохмаченное чудовище, отблеск дьявольского огня озарял его клыки… и почему-то пахло перегаром.
Чудовище заговорило пропитым голосом Пантелемона:
— Барыня!
Мария Ивановна не на шутку испугалась, решив, что кучер и вовсе допился до чертей и пришел лишать ее жизни.
Кучер нагнулся еще ниже, дабы хозяйка услышала его.
— Барыня!
Мария Ивановна ощутила, что ноги и руки у нее похолодели, волосы на голове зашевелились.
— Что тебе, окаянный? — спросила она шепотом. — Убивать меня пришел?
Кучер отпрянул.
— Матушка-барыня, чаго с вами? Это я — Пантелемон, кучер ваш… Али не признали спросонья? Зачем мне убивать вас?
Мария Ивановна пришла в себя: перегар, исходивший от Пантелемона, подействовал на нее не хуже нашатыря.
— А почему тогда ты здесь?
— Беда, чую я… В доме чужой и, кажись, у барышни в комнате…
Барыня вскочила как ужаленная.
— Что ж ты молчишь, болван! Буди барина! — но, немного подумав, добавила: — Нет, пусть спит, а то опять с сердцем плохо будет. Сами разберемся, главное — не спугнуть!
— Не сумневайтесь, барыня, не спугнем!
Глаша немного постояла под дверью спальни Натальи Дмитриевны и, поразмыслив, решила удалиться в помещение для прислуги — от греха подальше, уж коли поймают гусара, то она ни при чем. Да и вообще, уж больно ей спать хотелось, а тут еще амурные дела…
Пантелемон и Мария Ивановна подкрались к спальне Наташи. Барыня прислушалась, до нее донеслись приглушенные голоса.
Она кивнула кучеру, что, мол, пора: открывай дверь и хватай негодяя.
7
Наташа пребывала в объятиях Константина. Он целовал ее в шею, грудь… Его руки скользнули под тонкую ночную сорочку…
Наташа не сопротивлялась — она желала этого, в душе надеясь, что все со временем сладится, как в модных романах. Папенька, узнав о случившемся, покричит, потопает ногами да и смягчится. А что поделать, коли она потеряет невинность? И прощай старый граф, пусть себе вдову ищет.
Неожиданно дверь со скрипом распахнулась. Наташа даже закричать не успела, как Пантелемон стащил с нее Константина и начал скручивать ему руки.
Маменька и вовсе разъярилась:
— Матерь Божья, Заступница! Это что же? Какой скандал!
Наташа, без пеньюара, в прозрачной сорочке, причем задранной выше колен, взирала то на маменьку, то на кучера, пытавшегося скрутить ее возлюбленного.
Константин отбивался от натиска кучера как мог, но силы были не равны: перевес был явно на стороне тяжеловесного Пантелемона. Да и потом, он так мечтал получить обещанное вознаграждение за поимку «негодяя».
Наташа ринулась на подмогу Константину, она пыталась схватить кучера сзади, повиснув на спине, словно холщевый мешок.
— Уйдите, Христа ради! — вопил кучер, пытаясь скинуть с себя Наташу.
В этот миг Константин изловчился и бросился к окну. Мария Ивановна, понимая, что ситуация вышла из-под контроля, кинулась из комнаты прочь, устроив полнейший переполох в доме.
Константин чувствовал, что силы его слабеют, Пантелемон налегал все сильнее. Наташа услышала топот бегущей прислуги и крики папеньки. И поняла: все погибло — ее отправят замуж или сразу в монастырь, а Константина сошлют на Кавказ или в Сибирь на рудники, как вора и преступника.
Она двумя руками схватила бронзовый подсвечник и со всего размаху ударила им Пантелемона по спине. Тот начал оседать, выпустив свою жертву.
— Наталья Дмит… Ну что же вы так… Неосторожно… — вымолвил кучер и упал на пол.
В то момент, когда в дверь комнаты уже врывалась домашняя челядь, вооруженная чем попало, Константин распахнул окно и, словно цирковой акробат, начал спускаться по дикому винограду вниз.
Денис Краснопольский, сообщник неудавшегося Казановы, услышав крики, доносящиеся из дома, мало того, челядь начала носиться с зажженными свечами, создавая еще больший переполох, неразбериху и сумятицу, понял: пойдут они с поручиком в арестантские роты. Как пить дать, пойдут!
Он начал палить из пистолета, всячески привлекая к себе внимание, убегая в сторону от усадьбы, за ним погнались…
Корнет, «опытный вояка», петлял словно заяц, заметая следы. Он бежал к лесу, где стояли привязанные лошади.
«Если оторвусь, пойду в церковь, поставлю свечу…» — решил он.
Поручик Корнеев благополучно спустился на землю, во дворе усадьбы царила паника, все погнались за корнетом. Благодаря поступку своего преданного друга Константин почти беспрепятственно достиг леса.
Поручик и корнет появились около лошадей почти одновременно, но с разных сторон. Они, не тратя слов, прыгнули в седла и умчались прочь.
Дмитрий Федорович, вращая своим единственным здоровым глазом, влетел в комнату обожаемой дочери. Та так и стояла, прижимая подсвечник к груди. У ее ног лежал, раскинув руки, Пантелемон.
— А-а-а!!! — Барин издал душераздирающий вопль и, потеряв самообладание, кинулся на дочь.
Дмитрий Федорович схватил ее за плечи и начал трясти, Наташа выронила подсвечник, угодив прямо папеньке на ногу. Тот опять издал первобытный рев.