Чтение онлайн

— А у нас сегодня дополнительное занятие по истории! — сказала девушка, следя за тем, чтобы голос звучал как можно небрежнее и в нем не слышалось подозрительных ноток оправдания.

— Странно, а раньше не было…

— А теперь будет. Знаешь же, нас там так муштруют, будто из каждого Тацита [7] готовят, никак не меньше!

— Только не делай вид, будто тебе не нравится история! — засмеялась мама, видимо, разом успокоившись.

Они попрощались, и Алиса положила трубку.

Девушка одним глотком допила молоко и, вытащив из холодильника, все еще полного благодаря стараниям бабушки, зеленое яблоко, откусила кусочек. Яблоко было таким сочным, что пальцы Алисы тут же стали влажными, и ей пришлось облизать их.

За окном была прекрасная погода, а старые яблони, росшие во дворе, утопали в бледно-розовой пене цветов, распустившихся, кажется, буквально за одну ночь!

процитировала Алиса, уже забывшая о разговоре с мамой и думавшая только об ангеле.

В тот день Алиса с мамой ходили в магазин, и девочка выбрала себе замечательную куклу — настоящую барышню в голубом платье, украшенном пышным золотистым кружевом. На шее у барышни были бусы, а в ушах — крохотные сережки. Вся она была так торжественно красива, что замирало сердце.

Целый вечер девочка играла с ней, и кукла, сидя напротив нее, на месте, где раньше сидел ангел, пила из его чашки и поддерживала занимательную беседу.

На следующий день папа повел всех в зоопарк. Алиса и ее новая подруга-кукла смотрели на настоящего слона и на смешных пингвинов, ловко скользящих в воде огромного аквариума, и кормили уток… Алиса была старше и объясняла кукле, как переходить дорогу, где живут пингвины и другие очень важные вещи.

О друге девочка вспомнила не сразу. Его все не было, и Алиса спросила о нем у мамы.

— Он улетел, но обещал вернуться, — пошутила та. — Когда-нибудь.

И Алиса ждала, ждала. А потом забыла…

«Что, если его на самом деле нет? — вдруг пришла в ее голову дикая мысль. — Что, если я вдруг схожу с ума?.. Бывает же, что сумасшедшие видят того, кого нет!..» Ей вдруг вспомнилась старуха, жившая раньше на этаж ниже. Она постоянно выходила из дома в потрепанной старой телогрейке, не снимая ее даже летом, и постоянно что-то бормотала себе под нос. Алиса боялась эту старуху до дрожи в коленках и, прежде чем выйти из квартиры, сначала долго прислушивалась, не раздается ли снизу скрипучий негромкий голос. Тем не менее из их нечастых столкновений на лестнице и во дворе девушка поняла, что бабка ведет с кем-то, видимо, давний спор. Ее собеседника рядом не наблюдалось, не исключено, что его давным-давно уже и в живых-то не было, а старуха говорила и говорила… Потом она исчезла, видимо, умерла, но странно: от этого дом вдруг словно обезлюдел и потерял нечто важное. Проходя мимо обитой темно-красным дерматином старухиной двери, Алиса всегда косилась на нее, но никогда не видела, чтобы из квартиры кто-то выходил.

«А что, если я становлюсь такой же, как эта сумасшедшая старуха?» — подумала девушка. Обеспокоенная, она быстро натянула джинсы и простую черную водолазку, надела кроссовки и легкую куртку и выбежала из дома.

Несмотря на довольно ранний час воскресного дня на улице, видимо, по случаю прекрасной погоды, было многолюдно.

На площадке сидели молодые мамы, с умилением глядящие на своих копающихся в песке чад… Алиса огляделась. Кассиэля нигде не было видно. Она уже не помнила точно, как он появлялся, когда она еще была ребенком. Кажется, он делал это всякий раз, когда девочка думала о нем и хотела его увидеть. Алиса зажмурилась и открыла глаза, ожидая чуда. Но чуда не произошло. Может, став взрослой, она разучилась желать по-настоящему? Или она все-таки сходит с ума и временами перестает различать действительность и фантазии?..

Не давая себе погрузиться в отчаяние, Алиса быстро пошла по узкому тротуару, веря, что непременно найдет Кассиэля, если только будет искать.

Он стоял, прислонясь спиной к старому дереву, и на золотых сияющих волосах, пригревшись, дремал солнечный зайчик.

— Ты все-таки существуешь! — выдохнула Алиса, останавливаясь подле него.

— Это тебе, — ангел протянул девушке ладонь, на которой лежала маленькая веточка, сплошь усыпанная снежно-белыми цветами.

Они шли по залитой солнечным светом улице. Алиса была счастлива, и все же что-то тревожило ее, что-то не давало покоя. «Это ведь как в сегодняшнем сне!» — вдруг вспомнила она. Девушка хотела спросить о темноволосом незнакомце, но не решалась задать вопрос: вряд ли Кассиэлю понравится ее любопытство.

Она искоса взглянула на ангела. Тот хмурился.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — произнес он, не глядя на девушку.

Алиса, опустив голову, промолчала. С минуту они шли молча, затем Кассиэль остановился и, словно расплакавшегося ребенка, привлек Алису к своей груди.

— Не бойся, — сказал он, легкими пальцами гладя ее по волосам, и девушка почувствовала, что никого не боится. — Тот незнакомец не причинит тебе зла, но тебе нужно избегать его. Я не хочу, чтобы ты с ним встретилась и заговорила.

— Если что-то зависит от меня, я поклянусь…

— Не надо! — Кассиэль приложил палец к ее губам. — Не клянись, я тебе верю и просто предупредил, что тебе следует держаться от него подальше.

«Я была права: тот темноволосый не человек! — мелькнуло в голове у Алисы. — Но тогда кто?.. Если существуют ангелы, почему бы не существовать иным, темным силам? Неужели он вампир? Или демон? Но что ему от меня надо?» — и тут же сама нашла ответ: если цель ангелов — гармония и созидание, то их темные противники стремятся к хаосу и разрушению. Очевидно, как и говорил Кассиэль, она действительно для чего-то важна, раз к ней проявили интерес обе стороны. Но сможет ли она спастись, если ей противостоит такой противник? Может ли былинка противостоять урагану?

— Не бойся, Алиса, — повторил ангел, — разве я брошу тебя? Запомни: я смотрю на тебя. Всегда. И даже если ты меня не видишь, я все равно рядом.

Алиса почувствовала себя спокойнее, но у нее все равно оставался вопрос, который жег ей язык.

— А можно спросить… — робко произнесла она.

Идеальные брови Кассиэля на миг сошлись на переносице, но тут же лицо ангела снова сделалось спокойным, и он ласково улыбнулся.

— Тебя беспокоит, существую ли я на самом деле. Ты и вправду думаешь, что сходишь с ума, а я — плод твоего горячечного бреда? — с любопытством спросил он.