Дар целителя
Шрифт:
Герцог верил. И кстати, не собирался как-то пакостить родным некроманта. Что ему то поместье, если в его распоряжении скоро окажется весь Раденор? Или не окажется. Но во втором случае ему тем более будет все равно.
– С этой стороны?
– Да.
Некромант встал в центр пентаграммы и махнул рукой. Герцог и его приближенные сгрудились за пентаграммой, чтобы даже случайно не задело.
– Начинаем!
Повинуясь жестам некроманта, специально отобранные для этого дела наемники, вздернули связанных людей вверх, так, что те повисли на веревках, кверху ногами. Замычали, завертелись, но некромант махнул рукой еще раз.
– Режьте!
По этой команде наемники закрепили веревки, каждый вздернул своего человека за волосы - и хладнокровно полоснул ножом по горлу.
Пять клинков блеснули в свете факелов, пять темных струй ударили в рисунок пентаграммы, окрасили песок в темный цвет, пробежали по канавкам, заполняя их...
Наемники тут же отскочили, и присоединились к стоящим за спиной некроманта, а тот уже поднял руки, глядя на Алетар.
– Вижу ветер! Взываю к ветру! Да принесет он с собой холод и боль, чуму и глад, злобу и мор...
– мерный речитатив пронизывал воздух, словно клинок, и люди невольно ежились и вздрагивали.
– И подует ветер северный, и принесет он с собой болезнь, и подует ветер восточный, и принесет он с собой боль, и подует ветер южный, и принесет он с собой страх, и подует ветер западный, и принесет он с собой - смерть! Я призываю смерть! Я призываю черную смерть выйти и следовать за голосом моим, за словом моим, за рукой моей, за духом моим! Кровь моя, сила моя, боль моя, власть моя...
В руке некроманта блеснул клинок. Мужчина хладнокровно вскрыл себе вену на левой, пока только на левой руке, и первые капли упали на песок, смешиваясь с кровью жертв.
И воздух медленно заколебался над вершиной треугольника, той, которая была обращена к Алетару.
Огненными факелами вспыхивают тела жертв. От них и пепла не останется.
Не так уж много сил было у господина Тимоза, но открыть ворота нечисти легко, ты ее поди, загони обратно!
Некромант медленно повторяет слова на непонятном языке, пятно уплотняется, расширяется, и становится видно, что все оно словно состоит из тысяч и тысяч насекомых. И все это марево волнуется, двигается, жужжит... пока они еще не проявились до конца, пока они находятся между здесь и там, но по коже у людей невольно пробегает мороз. Им кажется, что из тучи на них смотрят злые и холодные глаза неизвестного существа - и им страшно, очень страшно...
Спокоен лишь один некромант.
– Кровью своей я заклинаю, жизнью своей я закрепляю. Да падет черная смерть на головы человеческие, и не будет от нее спасения на земле и под землей, на воде и в воздухе... Слово мое, кровь моя, власть моя, жизнь моя!
И нож уверенно рассекает горло некроманта.
Господин Тимоз падает вперед, попадая ровно на вытянутый угол направляющих.
Кровь заливает пентаграмму, странным образом не выходя за прочерченные линии - и тело некроманта вспыхивает черным пламенем.
А рой становится ярким и отчетливым, окончательно определившись с миром. Он вылетает из пентаграммы, и направляется в сторону Алетара.
И словно кто-то взмахивает рукой, давая сигнал к окончанию спектакля. Спадает полотно страха, висящее над бухтой, люди переводят дыхание (и когда они успели его задержать?), передергивают плечами, словно стараясь сбросить нечто мокрое и холодное... получается плохо.
Герцог смотрит на пентаграмму.
Что с ней теперь делать? Забросать песком? Как-то не поинтересовался он этим вопросом у некроманта, нелепо же - герцог и уборка? Но если это все оставить, как есть...
Судьба не дожидается его решения.
Медленно осыпаются пеплом тела жертв, и на песке остаются только виселицы. Опадает черным прахом тело некроманта, а потом на месте пентаграммы принимается кружиться маленький смерч. Недаром некромант рисовал воздух, ох, недаром...
Не проходит и пяти минут, как о происшедшем напоминают только виселицы. И песок какой-то странный, рыхлый, влажный, но прилив еще успеет скрыть все следы. А если будет шторм - вообще великолепно.
– Сжечь тут все, - командует герцог.
Эту ночь он проведет на берегу моря. Только не здесь, конечно, неподалеку для него все приготовлено. Раскинут шатер, разожжен огонь...
Все же и у Ришарда есть свои пределы прочности.
Не стоило бы присутствовать при этом действии, но все люди - твари и негодяи! Как еще можно убедиться, что все сделано достойно и правильно?
Ах, как тяжело жить, когда некому довериться!
***
Его величество медленно спускался по ступеням.
Сердце Алетара.
Место средоточия сил короля-некроманта, место, в котором короли встречаюют смерть, и отдают свои силы. Место, в котором посторонние не появляются, а если и бывают они здесь, то назад уже не выходят....
Сегодня его величество Эрик шел туда не просто так. Он хотел узнать, что собираются сделать враги. Конечно, некромантия не дает предвидеть будущее, но можно призвать умерших и хорошенько их расспросить.
Он был уже на середине пути, когда...
Это напоминало порыв леденящего ветра, пронесшийся сквозь короля.
Сквозь стены, воздух, сквозь самое его сущность, сквозь то, что составляло естество мага. Король ощутил поток холодной смертоносной силы, понял, что она направлена на Алетар, и осознал, что идет гибель. Какая?
Не суть важно.
Проклятие, или болезнь, или...
Он быстро это увидит.
А вот противостоять...
Эрик выругался и опрометью бросился вниз по ступеням.
На том конце цепочки тоже был некромант. И видит небо, не слабее его величества. В эту минуту даже сильнее, потому что король никогда не вкладывал в свои заклинания все силы, до последнего, а неизвестный некромант отдавал себя.
Ему же не хватит...
Король размышлял и прикидывал, но когда он подошел к белому алтарю, было уже поздно. Неизвестный некромант завершил свое заклинание. И на том конце была его смерть.
Окончательная?
Нет, душа некроманта ускользнула. Отдавать свое посмертие для полного успеха заклинания некромант не захотел, оно и понятно. Есть вещи, ради которых ты пожертвуешь и жизнью, и смертью, и посмертием, отдашь все, и благодарить будешь, что взяли. Но это нечто, затрагивающее твое сердце и душу. Наниматель - это немножко не то. Вот некромант и схитрил, приберег для себя окольную тропку.