Дар целителя
Шрифт:
Приближенный словно прочел его мысли.
– Думаю, его величество сейчас не в состоянии колдовать.
– Думаете - или не в состоянии?
– Уверен. Судя по количеству выплеснутой силы, он не просто выложился до донышка, ему пришлось еще и принести немалые жертвы...
– Этими мы его обеспечили. Если гвардия не справилась... знаете, сколько с меня сдерет их родня?
– Вряд ли они осмелятся требовать что-то с короля. Законного, поддержанного Храмом и любимого народом.
Ришард хмыкнул. В народной любви он сомневался. А 'не осмелятся требовать' - это уж вовсе фантазия. Люди - они неблагодарные. Ты ради них из кожи вон лезешь, стараешься все сделать, чтобы дать им законного короля, чтобы убрать с трона нечисть... и что? Оценят?
Ага, оценят. Свои услуги и личный вклад в твою победу.
И счет выставят. До последнего медяка.
***
Мне было жарко.
Я горела, и не могла найти выхода из круга. Чудилось, что я стою среди языков пламени, они обвивают мои руки, ноги, шею, вцепились в волосы, я не горю, но и вырваться не могу. И - жарко. Безумно жарко.
Потом стало чуть прохладнее.
Огонь ушел, и на меня полилась вода. Дождь? Град? Водопад? Не знаю. Я слизывала с губ сладкие капли, и наслаждалась их вкусом. На опаленной почве пробились цветы и травы, зашумел ветер над головой...
Я дома?
Да, наверное, я дома... не знаю. Открыть глаза не было сил.
За окном шумел дождь, я свернулась клубочком под одеялом, и провалилась в тяжелый сон без сновидений.
***
– Что с девочкой?
– Спит.
– Вторые сутки?
– И ничего страшного. Слуги вокруг нее вьются, за мной так не ухаживают. Гвардейцы от покоев не отходят, на всех, даже на меня такими волками смотрят - страшно становится...
– Они, небось, с жизнью попрощались.
– Как попрощались, так и поздоровались, дело нехитрое.
Чьи-то голоса тревожат меня, вырывают из небытия, заставляют вернуться...
Я пытаюсь шевельнуться, открыть глаза, и люди рядом замирают.
– Просыпается...
Чья-то рука ложится на лоб. Она большая, приятно прохладная, и мне кажется, что от нее во все стороны разбегаются струйки холодной воды. Хорошо...
Я делаю усилие и открываю глаза.
На меня смотрят двое людей. Канцлер - и Ренар Дирот. Это его рука лежит у меня на лбу, и он подпитывает меня магией. Но я видела, я сама видела, как он умер! Так ведь не бывает!
– Я умерла?
Голос ломкий, тусклый, усталый...
– Нет, - Алонсо смотрит с улыбкой.
– А как тогда...?
– Что ты помнишь?
– вопросом на вопрос отвечает канцлер, присаживаясь на кровать с другой стороны. Я прикрываю глаза, пытаясь собрать мысли в кучку.
– Дворец. Помню ритуал, помню, как внизу началось что-то странное, и вы ушли...
– Гвардейцы решили, что могут справиться с королем.
– И шанс у них был, - Ренар Дирот не утерпел.
– Все же не абы кто, гвардия. Элитные войска, тренированные, с амулетами на все случаи жизни... да и король был серьезно занят.
– И вы... с болтом в груди.
– Да, мне пришлось хуже, чем канцлеру.
Я поежилась. Я помнила ледяное копье, помнила, как кровь Алонсо Моринара лилась на мои руки - с таким не живут. Я могла бы его вытащить, выплеснув всю силу до донышка, но... я этого не делала. Не успела.
– Они все же ворвались в кабинет. И вы упали. А герцог потерял контроль... король был ранен.
– Да. А потом?
То, что было потом, вспоминать не хотелось. Волну огня, хлынувшую от Палача, крики умирающих... демона.
– Не помню, - соврала я.
Кажется, канцлер все понял, и ободряюще погладил меня по руке.
– Неудивительно. Досталось тебе, надо сказать... Я и сам не помню, король рассказал. Когда меня ранило... меня спас мальчишка-гвардеец. Затащил к вам.
– А сам?
– Не уберегся. Рамон жег, не разбирая. Мы стояли насмерть, огневики полегли все, часть гвардейцев, которая не изменила присяге, тоже, только двое выжили. Случайно - одного ранило, второй его перевязывал, так что под заклинание Рамона они не попали...
– Топор Палача, - прошептала я одними губами. Канцлер нахмурился.
– Не вини его, Вета. Не надо. Он увидел, что я умираю, что король ранен, и потерял контроль.
– Он не смог бы сдержать силу в пентаграмме, - заметил с другой стороны Ренар Дирот.
– Рвануло бы так, что от Алетара воронка осталась. Глубокая...
Я кивнула. Был ли смысл сейчас спорить? Людей не вернешь...
– Его величество - некромант. Когда люди погибли, он смог взять их силу и передал тебе. А ты сделала единственное, что могла - принялась лечить людей.
Я кивнула.
Да, маги жизни могут лишь одно. Лечить. И я тогда выплеснула все, отдаваемое мне, в одном целительском импульсе. Судя по всему... получилось?
– Что в городе?
– Люди выздоравливают. Болезнь уничтожена.
Я выдохнула.
– Совсем?
– Что-то еще осталось, но проклятие снято, а остальное - не опаснее насморка. Кто догадался обратиться к лекарю - выжили. Конечно, жертвы есть, но их единицы.
И все же...
Сколько людей погибло, из-за того, что...
– А...
Я хотела спросить про заговорщиков, но не знала, можно ли. Канцлер махнул рукой.
– Вета, к тебе попозже его величество хотел зайти. Ты не против?
– Я домой хочу.
– А вот домой тебе пока нельзя.
– Почему?
– Тебе очень плохо было. В тебя влили прорву чужой и чуждой тебе силы, а ты ее переработала и пустила в дело. Ты сутки лежала, как мертвая, мы боялись, что ты выгоришь.
Я открыла рот и закрыла. Ничего умного мне в голову не приходило.