Чтение онлайн

Два грузовика превратились в огромные жаркие костры, ещё двум достались пули с рунами электричества, которые убили на месте без видимых следов половину личного состава в кузове. Следом зачадили два танка с короткими толстыми пушками, и тут же один из них эффектно взорвался, отбросив башню на несколько метров в сторону.

Представляю, как было страшно солдатам, которые видели смерть своих товарищей, мгновенное уничтожение тяжёлой техники и всё это в тишине. Правда, тишина стояла только первые секунды, потом её разорвал гул пламени, взрывы боеприпасов, скрежет разрываемого металла, лопающегося под ударами зачарованных пуль. А вскоре сюда вплелась истеричная пальба гитлеровцев, которые стали поливать свинцом все места, где им чудился враг.

Пулемёт одного бронетранспортёра даже причесал мой бугорок длинной очередью, напугав меня почти до мокрых штанов. Я в этот миг подумал, что амулеты разрядились, чары слетели, открыв меня взглядам врагов.

– Напугал, сука, - выдохнул я, когда понял, что очередь была сделана от страха, просто потому, что сюда удобнее стрелять.
– На-а!

Я направил ствол МГ на угловатую коробку боевой машины и нажал на спуск, дырявя её и экипаж внутри. Потом перевёл оружие на группу залёгших у дороги пехотинцев и причесал их свинцовым гребнем.

А потом пулемёт смолк, хотя лента ещё не закончилась. Или мусор попал (что вряд ли, или ленту в приёмнике перекосило, а это уже куда вероятнее, частая болезнь у данного пулемёта). Перезаряжать не стал, вместо пулемёта взял в руки карабин.

И вновь после краткой передышки в гитлеровцев полетели пули. Причём, те самые пули, что сошли с конвейера германских заводов и из оружия, которое собрали германские мастера.

В эти мгновения, когда риска оптики ложилась на перепуганного стрелка, я совсем не чувствовал страха и отвращения, у меня не дрожали руки и не темнело в глазах. Тех дней, проведенных в деревеньке неподалёку, хватило, чтобы создать себе нужную установку в сознании.

Мне хватило десяти минут, чтобы уничтожить всю технику и убить больше половины пехотинцев. Кого было жалко, так это лошадей. Одна из них так надрывно кричала, получив шальную пулю, что я специально направил ствол карабина на неё и избавил от мучений.

Как только последний грузовик чадно вспыхнул, я отложил оружие в сторону и приготовился использовать магию. На очереди был очередной призыв абмирутаруами, только на этот раз мне была нужна мощь слепой стихии, желательно лесного пожара. И такой дух нашёлся спустя пять минут. Выполняя договор, он прошёлся огненным вихрем по дороге и вокруг неё, испепеляя траву, кустарники, ткань, выжигая кислород и убивая выживших людей смертельными ожогами.

Всё - небольшой, но очень сильный германский отряд перестал существовать. Никто из них уже не убьёт моих земляков, не заколет пленного, не расстреляет женщину, не столкнёт живым в ров ребёнка, чтобы потом засыпать его землёй.

Обратно к своим вещам я еле плёлся, так как дух забрал всю ману подчистую, до донышка. И такое опустошение неприятно сказалось на общем самочувствии.

Любой другой маг воспользовался бы чарами огненного шторма или армагедоном, при этом сохранив хоть немного энергии. Увы, мне настолько сложные заклятия пока не доступны и приходится пользоваться чужой помощью, сильно переплачивая за услугу.

Вообще, если использовать аналогии из моего времени и общества, то мне достался мощный ультрасовременный станок с ЧПУ, а так же гора документации, справочников и инструкций по работе с ним. Но, несмотря на такие подарки, ни один человек, если он никогда не сталкивался ранее с подобным оборудованием вот так прям сразу не сумеет быстро и без косяков научиться пользоваться станком. Какой-нибудь столяр или токарь, работающий на устаревшем станке из прошлого века назовёт обладателя станка с ЧПУ – имбой, если использовать молодёжный и игровой сленг. Вот только в реальности, чтобы стать имбой, мне ещё предстоит немало работы.

Глава 5

Мой путь закончился в разрушенной (или разобранной) деревне, которая стала центром обороны небольшой части, состоящей в основном из пехоты. Я сумел найти четыре замаскированных танка и две 'сорокопятки' из тяжёлого оружия. Остальное было винтовками и пулемётами. Впрочем, последних насчитал всего пять, и два противотанковых ружья. И это примерно на тысячу человек!

Побродив среди рядового состава, настроение которого плавало где-то в районе пяток, я направился в командный дом. Это здание единственное уцелело из всех построек, материал которых ушёл на создание перекрытий в траншеях от миномётного огня, от которого бойцы уже настрадались.

– ... а ты держись!
– повысил голос командир на своего собеседника, когда я проскользнул в комнату.
– У всех нет людей и патронов. Вся дивизия - это неполный стрелковый полк! Ефимов!

– Я, товарищ генерал, - встал с лавки один из группы командиров, которых здесь набралось больше десятка.

– В твоём батальоне сколько человек?

– Тридцать семь, десять легкораненые, гранат всего пять, и по двадцать патронов к винтовкам.

– Понял?
– старший опять повернулся к собеседнику, коего распекал в момент моего появления.
– У многих хуже дела обстоят. Мы от Малориты и Кобрина сюда с боями шли!

– Я понял, товарищ генерал, - буркнул тот и уставился в пол.

– Понял он... садись. Шишов!

– Я!
– с лавки встал ещё один, этот был одет в прожжённый и засаленный танкистский комбинезон, но на голове носил обычную фуражку.

– Танки твои чем могут помочь?

– Всем, что имеется.

– Точнее, - скривился старший.

– По десять снарядов к бэтэшкам, из них семь бронебойных. И четырнадцать к двадцать восьмому, там только фугасы. Но двадцать восьмой с убитым двигателем, он еле двигается. Выгони в поле и амба, станет почти неподвижной мишенью для немецкой артиллерии и танков. Зато патронов к пулемётам по тысяче в каждом танке, так что, хотя бы пехоту погоняем.

– Три сотни с каждой коробочки отдай Гороховому, - старший кивнул на командира, которого он распекал до этого.
– Хоть что-то будет.

– Есть, - кисло ответил танкист.

– А двадцать восьмой закопай поглубже в землю на левом фланге, пусть будет дотом. Там очень удачное место для атаки пехотой, как раз фугасные снаряды пригодятся против неё.

– Слушаюсь.

Все собравшиеся выглядели не очень. Но самое главное, от них почти физически пахло страхом и обречённостью. Мне показалось, что найдись среди них тот, кто предложит отступить, оставив город врагу, и никто не крикнет в гневе ему упрёк и не обвинит в трусости. И все как один примут его.