Чтение онлайн

Мал упал на колени, бессловесно крича по воксу.

+ УБЕЙТЕ ЕГО, УБЕЙТЕ ЕГО, УБЕЙТЕ ЕГО, + пульсировал он агонизирующим потоком.

С пятым ударом кинетический щит громогласно треснул. Малхадиил рухнул как подкошенный. Думенидон упал вместе с ним, превращенный клинком в неузнаваемое месиво. Вот так просто он исчез, оставив пустоту в моем разуме.

Клинок поднялся и снова упал.

+ ГИПЕРИОН, + прозвучал голос Галео.

Я поймал меч.

Не руками. Разумом. Я словил этот ужасающий громадный меч волной отчаянной концентрации, удерживая его в воздухе у нас над головами. Потоки психической силы превратили воздух вокруг моей брони в тепловой мираж.

+ Сделайте… что-нибудь… + удалось мне отправить.

Энцелад и Галео метнули свои мечи, будто копья. Они глубоко погрузились в запястье зверя, и оба тут же воспламенились, объяв огнем и нечистую кровь существа. Но оно все равно не выпускало клинок.

Ангрон взревел. Без силового барьера звук накрыл нас всей своей мощью, срывая с брони пергаментные свитки и табарды, заставив нас заскользить по вязкой, пропитанной кровью жиже.

Я отдал все силы, которые у меня остались. Абсолютно все. Я медленно сжал поднятые руки в кулаки, выплескивая все свое тело и душу в шестое чувство, которое сжимало меч. Я не мог их сжать полностью. Просто не мог.

В глазах поплыло. Я почувствовал, как из уголка рта потекла слюна. Мои мышцы свело спазмом, сердца забились неравномерно.

Я сам себя убивал. Целенаправленное опустошение жизненной силы, направляемой в психическую энергию. Но я ведь и так уже покойник, поэтому какая разница?

Занесенный над нами черный клинок треснул.

И все замерли.

Звук показался таким же мрачным и чуждым, как смех посреди похоронного шествия. Даже лорд Двенадцатого легиона застыл в нерешительности, недоверчиво выдохнув прогорклый воздух.

Клянусь, самым громким звуком на поле боя был мой крик по воксу. Я чувствовал, как психический иней покрывает броню, сильнее всего охватывая вытянутые руки. От переизбытка психической энергии мои глаза загорелись призрачным пламенем, безболезненным, но все же ослепительно ярким.

+ Гиперион… + услышал я шепот Галео. Наверное, он сказал что-то еще. Если так, то я не расслышал.

Я полностью сжал кулаки.

Клинок раскололся. Проклятая черная бронза разлетелась по всему полю боя, осыпав дождем праведников и грешников. Несколько осколков оставили раны на коже демона и впились в плоть. Затем раздался рев, который попросту не мог прозвучать в реальности. Ему не было места за пределами кошмаров.

И вот я стою на коленях, даже не понимая, когда именно упал.

+ Мал, + отправил я ничком лежащему телу, не зная, жив мой брат или мертв. + Мал. Мал. Мал… +

Галео и Энцелад подошли ближе. Я не знал, почему. Я больше ничего не воспринимал — не мог видеть, не мог сосредоточиться, не мог говорить.

Последнее, что я помню из сражения, был голос капитана Таремара, который врезался в саму мою сущность.

+ Ангрон, + закричал он. + Пришел час правосудия. Обернись ко мне, зверь. +

— Этот жив.

Меня разбудил голос. Он был слишком глубоким, чтобы принадлежать человеку.

Что-то тряхнуло мою голову, стягивая шлем. Я открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как темнеет ретинальный дисплей, когда в шлем прервалась подача энергии.

Небо надо мной было сине-серым. Исчез тот насыщенный багрянец, которым были пропитаны небеса над полем битвы. Воздух пах жжеными волосами и дымными угольными кострами. Он пах, словно сам мрак.

Я жив.

Едва-едва, но жив.

— Легче, брат, — произнес тот же голос. Сейчас он показался мне знакомым, хотя оставался слишком низким для обычного человека. — Встать можешь?

Фигура сместилась туда, где я мог ее рассмотреть, и протянула руку. Я принял ее, мы схватились за запястья. Каждое движение сочленений отдавалось глухой, усталой пульсацией в костях, недостаточно острой, чтобы назвать ее болью.

Наверное, изображение прыгающего серебряного волка носили многие в его ордене, да и плащ из волчьей шкуры сгорел во время боя, но я узнал фенрисийские руны на шлеме и секире, переброшенной за спину.

— Бранд, — попытался я сказать. Мне пришлось сглотнуть и повторить снова, так пересох мой язык. — Бранд Хриплая Глотка.

— Да, — отозвался Волк. — Он самый.

Даже стоять давалось мне с трудом. Ноги дрожали от незнакомой слабости. Я продолжал моргать, пытаясь очистить глаза и заставить их сфокусироваться. Не помогало.

— Сломавший Клинок, — раздался неподалеку еще один голос. Я оглянулся и увидел еще одного Волка, осматривающего тела. Он ухмыльнулся мне. — Рад, что ты жив, Сломавший Клинок.

Низкий хохот Бранда походил на сход лавины и был нисколько не дружелюбнее.

— Вот это имечко уже достойно пары-тройки саг. Ты доживешь, чтобы услышать их, рыцарь? Выглядишь так, словно тебя сперва пережевал, а потом высрал кракен.

Я и правда чувствовал себя неважно. Я указал на обожженные, окровавленные доспехи.

— Но ты-то выглядишь получше.

— Так и есть, — согласился Хриплая Глотка.

В глазах прояснилось, хотя в представшей передо мной картине было мало радостного. Нерожденные пропали, оставив после себя лишь нелепые пятна на земле. Повсюду лежали закованные в серебро тела.

— Нет, — сказал я. — Пожалуйста, нет.

Первым я узнал Галео. Он лежал в двадцати метрах от меня без руки и обеих ног. В его нагруднике зияла смертельная рана — керамит треснул и раскололся, скорее всего, пробитый копьем.

Я не мог подбежать к нему. Поврежденные сервоприводы доспехов не позволили мне этого. Я похромал к нему, подволакивая негнущуюся ногу. Над головой проносились боевые корабли, одни принадлежали Волкам, другие — Имперской Гвардии. Я не обращал на них внимания.