Чтение онлайн

Неделя! Крид пригладил волосы и потер затылок. Да он с ума сойдет, если ему придется сидеть в этой клетке целую неделю.

Около часа он ходил по камере из угла в угол, потом прилег и растянулся на жесткой узкой койке, прикрыв рукой глаза, «Неделя! А если они решат, что я виновен? Тогда придется провести немало лет за решеткой, если меня вообще сразу не повесят», — думал он.

Эта мысль не давала заснуть. Каждый раз, закрывая глаза, он видел себя поднимающимся по тринадцати ступенькам эшафота; ощущал капюшон, касающийся лица и скрывающий лучи солнца от последнего взгляда; явственно чувствовал грубую пеньковую петлю, крепко затягивающуюся на шее, в то время как тело дергается и извивается в последних конвульсиях…

Бормоча проклятия, он встал с койки и до рассвета мерил камеру шагами.

— Эй, Мэддиган, к тебе посетительница.

Крид мгновенно проснулся, а его рука автоматически метнулась к револьверу, которого на бедре не оказалось. Крид грубо выругался, вспомнив, где он находится.

— Так ты хочешь ее видеть или нет? Ее?

Мрачная улыбка исказила его лицо. Ему бы следовало догадаться, что рано или поздно она появится.

— Да.

Джесси вошла в тюремный коридор так, будто сама шла на эшафот. Видимо, она только что умылась, отчего ярко проступили все ее веснушки. Она надела блузку и юбку, которые он ей купил. И хотя ему нравились ее распущенные волосы, сейчас она собрала их на затылке и перевязала старенькой желтой ленточкой.

— Все еще преследуешь меня, — сказал Крид, улыбаясь.

Джесси кивнула, и ее глаза широко раскрылись, когда, оглядевшись, она увидела неубранную койку с подушкой без наволочки и серым одеялом, разбитый стул, помойное ведро и холодные прутья стальной решетки, их разделявшие. «И как он еще может надо мной подтрунивать в таких условиях?»— подумала она.

— Зачем ты пришла? — спросил он, удивляясь ее молчанию. — Ведь твоя сестрица очень четко сказале мне: она хочет, чтобы ты не имела со мной ничего общего.

Джесси пожала плечами, давая понять, что желание Розы для нее не закон.

— Я тебе кое-что принесла.

Она вынула руку, которую с самого начала прятала за спиной, и протянула ему коричневый бумажный пакет.

Крид с удивлением приподнял одну бровь.

— Печенье…— догадался он. Взяв у нее пакет, осторожно положил его на койку. — Не следует тебе приходить сюда, Джесси.

—Я подумала, что тебе, наверное, одиноко.

«Одиноко? Я даже не успел этого почувствовать, как сходил с ума оттого, что меня держат взаперти» — подумал он. Меньше всего его волновало решение суда, особенно принимая во внимание его репутацию. И он не чувствовал себя одиноким до тех пор, покa эти слова не слетели с ее губ, пока пелена не упала с его глаз… Теперь он вдруг ясно увидел, что почти всю свою сознательную жизнь провел в одиночестве.

И впервые в жизни его больше волновала не собственная, а чья-то чужая судьба. «Я не могу оставаться тюрьме! Черт!» Он боялся подумать о том, что стучится с Джесси, если его не окажется рядом. Удушливая ярость охватила Крида при воспоминании, как Роза предложила ему провести несколько часов с Джесси… За деньги.

—Черт возьми! Джесси…

— Я видела, как это случилось… вчера вечером, на улице.

Крид нахмурился:

— Ты видела?

— Я хотела встретиться с тобой, чтобы выяснить, о чем вы говорили с Розой.

— Совсем не подходящее время для девушки твоего возраста, чтобы шататься по улицам, — пробормотал Крид.

— Я не шаталась. О, Крид, я так испугалась. Ведь тебя могли убить.

Чувство облегчения, охватившее его, было намного слаще и крепче, чем вино: «Она все видела! Теперь у меня есть свидетель, который может дать показания в мою пользу».

Крид чертыхнулся про себя. Ему не хотелось втягивать Джесси в эту грязь, но теперь без этого не обойтись.

— С тобой все в порядке? — спросила Джесси тревогой.

—Да.

Боже, он не мог выносить, когда она смотрела него так, как сейчас: нежными и теплыми карими глазами, слегка приоткрыв ротик. Это заставляло его вспоминать теплые летние вечера, когда он был еще совсем молодым и все казалось возможным.

Не в состоянии удержаться, он потянулся сквозь решетку, снял с волос ленточку и, проведя руками по шелковистым прядям, обнял ее щеки ладонями.

— Зачем ты это сделал?

— Если бы я знал, черт возьми.

Но он знал. Ему нравилось, как она выглядят с распущенными волосами, и он удивился, когда это рыжий успел стать его любимым цветом.

— Ты еще не сказал мне, о чем вы говорили с Розой.

«А я никогда и не расскажу тебе об этом, даже если ложь окажется лучше правды».

— Она велела мне держаться от тебя подальше, будто бы я сам не знаю, что мне делать.

— О…

— Черт с ней. Я сам знаю, что для меня хорошо.

Джесси блестящими от слез глазами посмотрела на него снизу вверх…

— В самом деле? — спросила она с дрожью в голосе.

— Самое хорошее для меня в жизни — ты, Джесси, — прошептал Крид, — причем настолько, что я, похоже, никогда не оставлю тебя.

Его слова прозвучали, как самая лучшая музыка в мире, и она рванулась к нему, позабыв, что и разделяют прутья решетки. Медленно она поднялась на цыпочки, глазами умоляя поцеловать ее.

Крид помедлил мгновение, но потом обнял ее так нежно, как только могла позволить ему разделявши их решетка, и поцеловал, впитывая вкус ее губ.

Она источала такой непередаваемый аромат… Аромат юности и невинности, аромат распускающейся женственности. Он никогда не испытывал такого сладостного возбуждения, такого неодолимого желания обладать или такого сильного стремления защищать и оберегать ее, хотя это казалось довольно смешным в такой ситуации, ибо сам он сидел за решеткой.

—Ах, Джесси, — прошептал он и поцеловал ее снова, блуждая языком в потаенных местах милого рта. Джесси почувствовала слабость в ногах и навалилась всем телом на прутья, руками обнимая Крида за талию. Она очень боялась, что он откажется встретиться, боялась, что Роза заставила его изменить свое отношение к ней, но он целовал ее так, как будто не собирался расставаться. Ей казалось, что ее кровь воспламенилась, как будто она очнулась после долгого сна, как та принцесса в сказке.

Джесси почувствовала, что лишилась чего-то прекрасного, когда Крид оторвался от нее.