Чтение онлайн

— Мораль суть необходимость в контексте ситуации, — говорил Тибо. — Нет, я не сторонник релятивизма. Аморально на самом деле игнорировать контекст, в котором принимается решение.

— Тогда как же нам установить непреложные истины? — спросила Лаура. — Я хорошо понимаю, о чем вы говорите, но мне не хватает умения дать определение тому, как мы согласуем решения и мораль в условиях постоянно меняющегося контекста…

— Путем распознания условий, в которых принимается каждое решение относительно морали, — сказал Тибо.

Люди потихоньку начинали расходиться.

Сотрудники полиции заканчивали сбор показаний.

Шериф сообщил, что поиски Человека-волка в окрестностях Нидека прекращены. А еще ему только что сообщили, что Ясько и Клопова были объявлены в розыск Интерполом по ряду дел, заведенных во Франции и Германии.

Кому-то удалось сделать целую серию качественных снимков Человека-волка у Сан-Хосе.

— Похоже, он и есть, — сказал шериф, глядя на экран «Айфона». — Тот же самый, черт. Только поглядите. И как этой твари удалось так быстро уйти на такое расстояние?

Криминалисты объявили, что завершили осмотр места преступления и снимают ограждение.

Вечеринка подходила к концу.

Родных Ройбена ждал самолет в ближайшем аэропорту. Ройбен проводил мать до дверей.

— Эти друзья Нидеков просто золотые люди, — созналась она. — Хороший человек этот Феликс. Теперь я понимаю, почему Артур Хаммермилл сразу же проникся к нему глубочайшей симпатией. Он мне все рассказывал и рассказывал о нем.

Она нежно поцеловала Ройбена в обе щеки.

— Будешь привозить Стюарта к доктору Катлер, на уколы.

— Конечно, мама. Стюарт мне теперь как младший брат.

Мать долго смотрела на него.

— Постарайся не забивать себе голову всеми вопросами сразу, теми, на которые пока нет ответа, — сказал Ройбен. — Сама меня учила, что с некоторыми вопросами приходится прожить жизнь, так и не получив ответа.

Она удивилась.

— Думаешь, я беспокоюсь, Ройбен? — спросила она. — Ты и не знаешь, как изменил меня сегодняшний вечер. Да, это было ужасающе. Один день и одна ночь в аду. Когда-нибудь я расскажу тебе, о чем я на самом деле беспокоюсь. — Она печально покачала головой. — Знаешь ли, занятия медициной в состоянии сбить с толку самого рассудительного человека. Мы, врачи, каждый день сталкиваемся с чудесным и необъяснимым. Ты и не поверишь, насколько легче мне стало сегодня во многом. — Она задумалась. — Хирург тоже может быть суеверным, как любой человек, — только и сказала она напоследок.

Они молча дошли до поджидавшего ее микроавтобуса.

Ройбен обнял Джима и пообещал позвонить в ближайшее время.

— Я понимаю, какую ношу на тебя взвалил, — прошептал он. — Понимаю, что заставил пережить.

— И теперь у тебя полон дом этих созданий? — тихо спросил в ответ Джим. — Что ты творишь, Ройбен? Куда ты движешься? Есть ли способ вернуться? Что ж, они обыграли всех, не так ли? И что теперь?

— Теперь у меня есть время и пространство для маневра, — ответил Ройбен. — Молись за меня.

Пара сотрудников органов правопорядка все еще фотографировали.

— Никаких публикаций в «Фейсбуке», это будет вторжением в частную жизнь! Я серьезно, — сказал им шериф.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем уехали все. Последней уехала доктор Катлер, которая все порывалась осмотреть Стюарта, но в конце концов поняла, что после пережитого парня лучше не будить.

Матери Стюарта предстояло провести в больнице еще пару дней. Да, он привезет Стюарта повидаться с матерью. С этим он справится. Не беспокойтесь.

Фил крепко обнял сына.

— Как-нибудь я точно появлюсь у тебя на пороге с чемоданом в руке, — сказал он.

— Это будет просто чудесно, папа, — ответил Ройбен. — А еще, знаешь, тут есть небольшой дом, ниже по склону, с видом на море. Его, конечно, ремонтировать надо основательно, но почему-то я как наяву вижу тебя там стучащим по клавишам твоей старой машинки.

— Сын, не торопи меня. А то приеду и уезжать не захочу. — Фил слегка покачал головой, так, как он очень часто делал. Раз пятнадцать на дню. — И это будет самое лучшее, что когда-либо случалось в жизни твоей матери, — сказал он. — Когда будешь готов принять меня, только свистни.

Ройбен поцеловал его в небритую щеку и помог забраться в микроавтобус.

Наконец-то все уехали. Он пошел обратно, под моросящим дождем вошел в дом и закрыл дверь на засов.

Они уселись в столовой. На обеденном и охотничьих столах стояли зажженные свечи в массивных фигурных канделябрах. Тибо снова развел огонь в камине.

За столом напротив сидел Феликс, обняв за плечи Лауру, которая тихо плакала, прижав к губам левое запястье. Ее волосы были распущены и прикрывали лицо, будто белая вуаль, переливающаяся в мигающем свете огня.

В глубине души Ройбен вспылил, глядя, как этот могущественный и очаровательный мужчина стоит, обняв ее. Феликс, будто почувствовав это, отодвинулся, встал и сделал жест в сторону стула, приглашая его сесть рядом с Лаурой.

Перешел на другое место, чтобы сесть напротив Ройбена, рядом с Тибо. Некоторое время в огромной и теплой полутемной комнате царило молчание.

Свет свечей играл на их лицах, приятно пахло воском.

Лаура перестала плакать. Обхватила Ройбена левой рукой и прижалась головой к его груди. Он обнял ее правой рукой, поцеловал в макушку и положил левую руку под ее лицо.

— Как жаль, как жаль, что все так вышло, — прошептал он.

— О, кто бы говорил, — сказала она. — В этом нет твоей вины, никакой. Я здесь потому, что я хотела быть здесь. Прости, что расплакалась.

«Что же заставило ее сказать именно эти слова?» — задумался Ройбен. Похоже, они имели отношение к какому-то долгому разговору, которого он не слышал.

Он заставил себя поглядеть на Феликса, внезапно устыдившись своей ревности, понимая, что теперь он здесь наедине с ними, что Феликс и Тибо у него дома, что он и Лаура наконец одни, без чужих. Сколько же он мечтал о том, когда такое случится? Сколько раз молился об этом? А теперь это случилось, и нет никаких препятствий. Ужасы остались позади. Ужасы, достигшие своей кульминации и исчезнувшие.