Дар
Шрифт:
Проснулась, почувствовав неизъяснимую потребность немедленно поговорить с ним. Даже не поднявшись из постели, она позвонила на ферму.
– Конча?
– О Господи, у меня что – появился мексиканский акцент?
– Ах, Лаура! Как славно услышать твой голос. Именно сейчас мне необходима верная подруга.
– За чем же дело стало? Давай, возвращайся!
– Я скоро приеду. А как идут дела?
– Все в порядке. Только Конче внезапно пришлось уехать в Мексику.
– Но почему?
– У нее заболела сестра.
– Ах ты, Боже мой! Надеюсь, ничего серьезного?
– Да нет, вроде бы. Я подбросила ей немного баксов на дорогу сверх того, что ей причиталось. Я поступила правильно?
– Ну, разумеется, Лаура. Я была уверена, что могу на тебя положиться. Ну, а как все остальные? Как…
– Ни о чем не беспокойся. Я слежу за всем. Я переехала в твою студию, сплю на диване, иногда даже позволяю улечься рядом со мной Таксомотору.
– Ты такая надежная подруга!
– Да, уж конечно. Я даже за твоим жукоторием приглядываю.
– Ах, большое спасибо, хотя сейчас там просто нечего делать. Хорошие жучки все равно не появятся до апреля. А уж тогда их надо будет сразу же выпустить в розарий.
– Бр-р, как подумаешь, что придется до них дотрагиваться!
Патриция рассмеялась.
– Да я ведь куда раньше вернусь.
– Ну, и слава Богу!
– Окажи мне еще одну маленькую услугу – напомни, пожалуйста, Эдгару, чтобы он проверил автоматическую поливку люцерны.
– Люцерна – это та штука, которую поедают хорошие жучки?
– Да, ты все верно запомнила.
– Что ж, особого ума на это и не требуется – ты мне об этом тысячу раз говорила. Плохие жучки – черные, хорошие жучки – красные.
Патриция опять рассмеялась.
– Ну, а как лошади?
Ей хотелось незаметно для подруги перевести разговор на Мигеля.
– Нагуляли жирок.
– Что ж, приеду – и сама о них позабочусь. – Теперь Патриция почувствовала себя вправе задать главный вопрос. – А что поделывает Мигель?
– Уехал на родину.
– Что?
– Исчез, как тать, во мраке ночи. И увез с собою серого коня.
Патриция едва не выронила телефонную трубку. – Эй, детка, ты меня слышишь?
– Да… да, конечно… я не ослышалась, что он забрал Ультимато?
– Совершенно верно.
– И вернулся в Лиссабон?
– Так сказал мне Эдгар.
Патриция была не в состоянии поверить собственным ушам. Лаура продолжала нести какую-то чушь – что-то насчет Тумана, – но девушка ее уже не слушала. Она была разозлена и обижена. Почему Мигель исчез так внезапно?
Разумеется, она и сама сбежала из дому, не оставив ему никаких объяснений. Поэтому вправе ли она упрекать его? И чего она, собственно говоря, ожидала? Ему захотелось продолжить ту жизнь, которая его манила, – повидаться с возлюбленной, жениться на ней…
Все это, – внушала она самой себе, – вполне понятно и объяснимо, но с какой стати ему вздумалось забрать Ультимато? Это было нечестно! Она прекрасно ездила на этом коне – сам Мигель признал это. Все обязательства, предписанные ей контрактом, она выполнила, она даже сумела вынести его бесцеремонность, его унизительные для нее методы обучения. Она смирилась со всем – а он почему-то решил попрощаться с нею именно таким образом! А ведь лучше было бы для него повнимательней перечесть контракт. Такое ему с рук не сойдет – она этого не допустит.
Эмилио следил за тем, как Мигель выводит Ультимато из грузового самолета в лиссабонском аэропорту. Ему бросилось в глаза, что Мигель совсем не хромает. Что за чудо приключилось в Сиэтле? Но вновь прибывший друг был мрачнее тучи.
– Послушай, Мигелино, что за черт? Ты вернулся в Лиссабон, ты привез с собой Ультимато, и ты движешься, как солист балета. Почему же ты так уныл?
– Это долго рассказывать.
– И наверняка в таком рассказе найдется место для женщины. – Эмилио невольно заулыбался одними глазами. Он толкнул Мигеля в бок и шепнул ему – Половину этой истории я уже и сам вычислил, когда ты сообщил мне, что богатая наследница вовсе не старуха и не толстуха. Ну, а вторую половину я надеюсь услышать от тебя за бокалом доброго вина.
Мигель ничего не ответил. Нахмурившись, он проследил за тем, как Ультимато увозят в автофургоне с фирменным знаком Центра Кардига на борту. Потом сел в «феррари».
Эмилио с места рванул машину.
– Ну, и когда же ты прибудешь в мой замок?
– Как только смогу вырваться.
– Смотри, не задерживайся. Потому что тебя дожидается самая красивая… – и каждое дальнейшее определение он произносил со смаком и с расстановкой, – самая маленькая, самая округлая, самая сисястая, самая сексуальная… – Здесь он сделал паузу, и затем закатил глаза и, наклонившись к уху Мигеля, прошептал, – телочка!
Мигель хмыкнул. Эмилио, как всегда, умел вывести его из плохого настроения.
– Я приеду, как только Ультимато оправится после перелета. А для начала мне придется разобраться с отцом.
Но это оказалось еще более трудным делом, чем он предвидел. В строгих синих глазах Пауло Кардиги сквозило ледяное бешенство.
– Мигель, как ты не можешь понять! Ты не имел права забирать Ультимато.
– Прекрати разговаривать со мной, как с ребенком!
– Ты только вдумайся в собственные слова! Ты ведь сам признал, что она превосходная наездница, – какое же у тебя право забирать коня?
– У меня есть на то свои причины.
– Мне наплевать на твои причины! У меня есть контракт – и я должен выполнить его.
– Она нарушила условия контракта. Сперва она исчезла, а потом рассчитала меня.
– Рассчитала тебя? Но почему же?
– Сам не знаю. Я работал с ней каждый день, она делала заметные успехи, замечательные, строго говоря, успехи, пока не появился ее возлюбленный… – Внезапно он скомкал свой рассказ. – Она просто безответственна.
– Тогда почему же ты оставил ей Харпало? Готового ответа на такой вопрос у Мигеля не было.