Чтение онлайн

Патриция судорожно сглотнула слюну.

– Я никогда никому об этом не рассказывал – даже Эмилио ничего не знает.

– Так почему же ты рассказываешь об этом мне? – прошептала она.

В первый раз за все время, прошедшее с начала его исповеди, он посмотрел на нее.

– Мне необходимо было рассказать тебе об этом до того, как я смогу сказать, что люблю тебя.

Резким движением он открыл дверцу и вышел из машины, не обращая внимания на потоки дождя. Патриция, не произнеся ни слова, выбралась во двор следом за ним. Он убил человека… Она была поражена тем, что не испытывает ни ужаса, ни обиды. Но ведь в конце концов разве не точно так же поступила она сама с Дж. Л. Ее слова убили его.

К тому времени, как они добрались до дома, оба уже промокли до нитки.

– Мне жаль, Патриция… попытайся заснуть.

Она взяла его за руку и привлекла к себе. Потом поглядела ему прямо в глаза.

– Я люблю тебя, Мигель. И ничто не может этому помешать.

Он обхватил ее влажное от дождя лицо обеими ладонями и покрыл его поцелуями. Затем притянул ее к себе – резко, чуть ли не грубо, – его поцелуи стали более страстными, более взыскующими…

Уже у самой постели они внезапно остановились. С одного края на другой на ней разлегся Таксомотор, а Феба, свернувшись калачиком, лежала между двумя подушками.

Этой ночью они занялись любовью прямо на полу.

Мигель испытывал облегчение – в конце концов он признался в содеянном преступлении. Невысказанное, оно мучило его сильнее. И он был благодарен Патриции за то, что она больше никогда не вернулась к этому вопросу, не стала досаждать ему расспросами. Она знала о нем самое худшее – и тем не менее любила его.

Он пребывал в превосходном настроении, ничто его больше не угнетало. Когда он пустил коня медленным галопом по арене, подъехал Эмилио. Уже издалека Мигель заметил, что лицо его друга сплошь исполосовано царапинами.

– Что стряслось? – улыбаясь, крикнул Мигель. – Ты попал под винный пресс?

Эмилио с самым угрюмым выражением на лице подошел к Мигелю.

– А ты пробовал танцевать с Исабель, когда ей не хочется танцевать.

Мигель невольно расхохотался. Затем слез с коня.

– Мигелино, в этом нет ничего смешного. Она совершенно ненормальная.

– Да брось ты! Просто выпила лишнего.

– Послушай, я видывал пьяных женщин. А эта – сумасшедшая. Держись от нее подальше.

– Это уж точно.

– Потому что в следующий раз меня может не оказаться рядом – и кто же тогда оттащит ее в сторону?

Для Патриции время, казалось, остановило свой бег. Страшная тайна, которой поделился с ней Мигель, казалось, только сблизила их еще сильнее. Он любил ее, она любила его, – а все остальное не имело никакого значения.

Ферма – и все связанное с нею – осталась где-то вдали. Каждый раз, когда она звонила туда, Лаура призывала ее немедленно вернуться домой, Эдгар жаловался на качество сена, и она чувствовала себя виноватой перед Спортом и перед Харпало, – но была просто не в силах разлучиться с Мигелем. В то воскресное утро, когда ее разбудил звон колоколов и они с Мигелем заспорили насчет Ногалеса, прав был, конечно, он, и насчет продажи акций – тоже, но она была не уверена, что окажется в состоянии изменить курс, который определила для себя еще в Америке. Она пыталась дозвониться миссис Спербер, чтобы посоветоваться с ней, но деловая дама устроила себе отпуск. Конечно, Патриция понимала, что в запасе у нес еще много времени – продажа акций в таком количестве не может быть осуществлена мгновенно. Она поговорит обо всем с миссис Спербер, когда та возвратится в Лондон. В каком-то смысле Патриция испытывала даже облегчение: как хорошо было избавиться от неизбежных встреч с Коулменом и всецело предаться блаженному пребыванию вдвоем с Мигелем.

Он продолжал отворять ей врата таинственных наслаждений – за одними из которых таился мрак, а за другими – сиял ослепительный свет; он открывал ей целые миры сексуальных ощущений, не ведомых ею прежде. Вдвоем с ним она могла быть любою, какою ей только хотелось быть, – властной или покорной, женщиной или ребенком. Но лучше всего было просто покоиться в его объятиях, как в колыбели, чувствуя, как его руки гладят ее по волосам, и ощущая себя в полнейшей безопасности.

Будь ее воля, она ни за что не покинула бы эту блаженную гавань, но решение было навязано ей вопреки ее воле.

Она сидела у себя в комнате, начищая до блеска сапоги для верховой езды; белые бриджи, приготовленные заранее, были разложены на кровати; и в это время в дверь постучали. Этот стук был ей хорошо знаком.

– Заходи, Мигель! – радостно воскликнула она.

Он вошел в своем всегдашнем черном костюме в обтяжку. О Господи, как он хорош собою!

– Вот, прислали федеральной экспресс-почтой. – Он положил перед ней большой конверт. «От Хорейса Коулмена… Конфиденциально»… Глубоко вздохнув, Патриция распечатала письмо. Коулмен времени зря не теряет. Ей казалось, что ему понадобится как минимум полгода, а то и больше. Но вот перед ней все документы, необходимые для начала операции по продаже ее пакета акций.

– А вот и повод, чтобы не возвращаться туда, – кротко сказала она.

– В чем дело?

– Я не собираюсь подписывать эти бумаги. Я не собираюсь продавать компанию.

Мигель радостно ухмыльнулся.

– Я так и знал, что ты примешь вызов. – Он подошел к ней и нежно поцеловал в лоб. – И от меня ты не вправе ожидать ничего другого.

Она озадаченно посмотрела на него.

– Я тоже должен принять вызов – я собираюсь научить эту злосчастную девочку из Франции.

– Ты опять начнешь заниматься с нею?

– Да. Она начинает мне нравиться. И, кроме того, уже делает заметные успехи.

Он ушел, и Патриция проводила его взглядом. Затем посмотрела на полученные бумаги. Руки у нее задрожали, когда она стала перебирать их. «Почему я так нервничаю, ведь решение уже принято и я не стану от него отказываться», – подумала она. Но, поглядев на толстую пачку бумаг, каждая из которых была снабжена крестиком в том месте, где ей предстояло расписаться, и бумажными закладками в особенно важных местах, она почувствовала невольный испуг.

А вдруг уже слишком поздно? – эта мысль буквально пронзила ее. Может быть, все приготовления зашли уже настолько далеко, что ей не осталось ничего другого, кроме как продать контрольный пакет. Что же она наделала?

Она потянулась к телефону и дрожащим голосом на ломаном португальском языке потребовала оператора международной связи. После нескольких звонков по разным номерам ей удалось найти миссис Спербер в Северном Корнуэлле.

– Спербер слушает.

Услышав эти слова, Патриция вздохнула с облегчением и благодарностью.