Чтение онлайн

Фаина Петровна положила руку девушке на плечо и воскликнула:

— Это был он! Я уже вижу! — с досадой стукнула она себя по коленке. — Давно пора догадаться! Кроме него, древнего мага, с моей защитой никто бы не справился. Надо бы её усилить.

— Кто — он?

— Ратобор! Мне говорили, что он недавно появился в наших краях, да я не придала этому значения. Решила, мало ли — может, проездом. Да и зачем он мне? Ратобор вообще-то в Москве уже много веков промышляет, а там есть, где разгуляться его силушке. И тёмным делишкам. Зачем ему наша провинциальная Кубань? И наш Клан. А вот, поди ж ты, нужен.

— Почему он освободил Евдокию и Силантия? — удивилась Арония. — Зачем они ему?

— Вот и я хотела бы это знать! Уж поверь мне, старой чародейке — не для добрых дел. И не из чистого альтруизма. Видела — даже плат и ремешок скинул и не взял? Мол, мне ваших деревенских амулетов не надо. А вещички-то сильные, эксклюзивные. Многие бы лучший зуб за них отдали. И, главное, ведь, когда прибыл, не зашёл представиться. И вообще не отметился у Главы Клана, как это положено делать. Это прямое и умышленное нарушение правил, — нехорошо усмехнулась Фаина Петровна. — А похищение оборотней, нарушивших закон и подлежащих суду Совета, означает, что он вышел за рамки. И прямое объявление нам — Клану Гишпании, той же Великой Булгарии, той же Хазарии, той же Тмутаракании и той же Кубани — войны с Московским Кланом. То бишь — Клана владеющих силой Зарайских, Фатьяновских, Сходненских и Владимиро-Суздальских земель.

— А что? Эти силы не равны? — нахмурилась Арония от малознакомых и, очевидно, древнейших названий.

— Трудно сказать, каков паритет сил. Давно не проверяли, — нехорошо усмехнулась Фаина Петровна. — Да и зачем? У каждого своя бражка, свои устоявшиеся отношения. Зачем их ломать? Кстати, я думаю — если Ратобор начал с похищения наших членов, они не так уж сильны, — рассуждала Фаина уже сама с собой. — В общем, дорогая, мне надо срочно созывать Совет! — заключила она, поднимаясь. — Не смею тебя больше задерживать! Только — смотри, будь осторожна. У тебя теперь три врага, — предупредила она.

— Как — три? — удивилась Арония, ощутив, что уже давно ощутила эту опасность.

— Тут не надо быть математиком, девочка! Конечно, это все они, — усмехнулась чародейка. — Евдокия, которой не удалось тебя схарчить — а некоторым это кажется очень обидным. Силантий — потому что твой приход означал, что его силе и беззакониям скоро наступит конец. Да ты, к тому ж, ещё его подружку по несчастью обидела. Оборотни злопамятны. Ну и твой несостоявшийся поклонник Ратобор, конечно, теперь твой недруг.

— А Ратобор почему? — пожала плечами Арония, всё ещё помня, какие влюблённые взгляды он на неё бросал.

— Потому что ты отвергла его ухаживания. Ясное дело, поначалу он просто пошёл за тобой из-за Евдокии, которая была в твоей сумке. Потому и начал к тебе приставать, ухлёстывая за наивной простушкой. И не строй иллюзий, ты ему враг, Арина! Не поддавайся его обаянию! — прикрикнула чародейка. — Учти, во-первых, ты причастна к пленению его старой знакомой Евдокии, из-за которой он, скорее всего, сюда и прибыл. А во-вторых, ты — не поддавшись его неотразимым, как он считает, чарам — оскорбила его самолюбие.

— Всего-то уличный приставала! — фыркнула, пожав плечами, Арония. — М-да-а, попала я! Надеюсь, они будут предъявлять мне претензии по одному, — усмехнулась она. И, вспомнив одно из правил силы — «Никогда и никому не показывай, что ты слаб или нерешителен. Воспользуются и растопчут» — Арония насмешливо продолжила:

— Ну, что ж, придётся Ратобору и всем его оборотням указать их место! Буду ускоренно учиться защищаться. Нет — нападать! — поправила себя Арония. — Применяя силу, не сомневайся — действуй на опережение. Иначе опередят тебя. Всё просто!

— Мне нравится твой настрой, — кивнула чародейка. — Вот, возьми на всякий случай, — протянула она ей ремешок и плат. — С третьим противником справишься сама, если что, — улыбнулась она. — Учись там, как следует!

— О, спасибо Фаина! — растерялась Арония. — А вы как же?

— Я приготовлю новые амулеты. Заговор с которых смогу снять только я! — сердито заявила Фаина. — Ну, езжай, дорогая! Некогда мне! Да пребудет с тобой помощь высших сил и справедливость! — заключила она.

И устремилась к дому, приказав девушке просто захлопнуть калитку.

Добираясь до автовокзала, Арония то и дело с тревогой осматривалась. Внутренним взором, конечно — внешне она являла собой эталон спокойствия. И всё же, в кармане сжимала шёлковую ткань плата — хоть какая-то защита. Но никаких медведей, кошек и Ратоборов поблизости не обнаруживалось. Видно, они отправились восвояси — готовить злокозненные заговоры и преступления против Кубанского Клана.

— Здравствуй, Прасковья! — сказал отец. — Ну, вот, теперь я вижу, что ты делом занялась.

— Здравствуй, батько! — ответила девушка и подбежала к отцу, чтобы обнять его. — Мы так давно не виделись.

Но тот выставил перед собой руки в запретительном жесте и ласково сказал:

— Не пидходь, доню! Ты жива, я мертвый. А то ще останешься туточки невзначай. А тоби, там, у сэбэ, ще богато делов надо зробыть.

Девушка непонимающе остановилась и осмотрелась…

Странное место. Это что, трамвайная или автобусная остановка? Вокруг темень, только над остановочным павильоном фонарь горит.

Как это — трамвайная? Нет трамваев там, где они с батькой жили. Хаты-мазанки да кони — ездовые и для пахоты — это было. А трамваи и автобусы…

— Ой! — сказала она, вспоминая себя. — Я где? Но вы же, и правда, мой батько Фома? А я — ваша дочь Прасковья? Но я и Лара-Арония тоже, — удивилась девушка. — А кто тогда Виктор? Ведь и он тоже мой отец?

— А як же! Вот для того-то память и забирается у вмэршего человека — шоб разумом потом не сдвинулся, — усмехнулся батько Фома — усатый сивый казак невысокого роста в черкеске и мягких яловых сапогах. Его светло-голубые глаза смотрели на неё знакомым пристальным и немного насмешливым взглядом. — Буду говорить з тобою, доню, на московитской мове, а то ты вже наш язык запамятовала, мабуть. Но главное не это. Слухай сюда, донюшко! Мне дали трохи времени, шоб я напомнил тебе то, чому тебя когда-то учил. Тэбе ждуть тяжки дела. Но ты завсегда была сильною девкою, Прасковьюшка. И справлялась с тем, шо не кажному хлопцу по силам. Помнишь, Проня?